The House of the Seven Gables

Натаниель Готорн - классик американской литературы, чьи работы остаются актуальными по сей день. "Дом о семи фронтонах" - второй роман писателя, по праву считающийся выдающимся образцом готического романа. Действие произведения строится вокруг старинного семейства Пинченов, над которыми нависло родовое проклятие. Смогут ли главные герои разорвать череду бед, или же слухи окажутся сильнее? Читайте зарубежную литературу в оригинале!

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,6

402 оценки

5
17%
4
45%
3
29%
2
6%
1
3%

Ваша оценка

Прочитали 468Хотят прочитать 1197

Рецензии

Yulichka_2304
23 февраля 2022
Какая тюрьма может быть темнее собственного сердца?
Центральной фигурой романа Готорна можно по праву считать сам Дом (именно с большой буквы) – старинный, мрачный особняк, семь фронтонов которого высятся на Пинчоновской улице в одном из городков Новой Англии, разделяя соседство с таким же древним и скрюченным вязом. Сам Готорн утверждал, что у дома не существует реального прототипа. Однако он определённо кривил душой, так как в Салеме, штат Массачусетс, действительно существует дом с семью фронтонами, построенный в 1642-м году. В этом доме жила кузина Готорна, к которой он часто заходил в гости.
Это второе произведение Натаниэля Готорна, ставшее одним из последних представителей готического романа, снискало ему славу одного из самых популярных беллетристов того времени. Завораживающая, угнетающая атмосфера старого дома настраивает читателя на определённый лад, обещая ему старинные легенды и семейные проклятия.
Без проклятия тут не обошлось. В давние времена земля, на которой впоследствии был выстроен особняк, принадлежала Мэтью Моулу. Когда участок разросся и поднялся в цене, на него положил глаз полковник Пинчон, человек жестокий и упрямый. В многолетней попытке отсудить приглянувшийся участок Пинчон обнаружил всё своё коварство, обвинив Моула в колдовстве. Моул в долгу не остался и в свою очередь перед казнью проклял Пинчона, его семью и все последующие поколения. Однако полковнику не удалось насладиться добытой обманом победой: во время новоселья он умирает в собственном кресле, навеки закрыв глаза под собственным величественным портретом.
Отголоски векового проклятия ощутили на себе все представители древнего рода, семейное древо которых постепенно перестало разрастаться. И на начало повествования в живых осталась лишь горстка Пинчонов: старая дева Гепзиба, её сумасшедший брат Клиффорд , осуждённый за убийство, их кузен судья Пинчон, уснаследовавший жестокость и жадность своего предка-полковника, и юная Фиби, их родственница из деревни.
Все участники действа в той или иной степени ощущают на себе бремя проклятия Моула. Гепзиба, оставшись без средств к существованию, сгорая от стыда, открывает на первом этаже мелочную лавку. Однако её отталкивающая наружность и неприветливость не способствуют бойкой торговле. Теперь же, когда её полусумасшедшего брата выпустили из тюрьмы, она хочет посвятить всё время ему. Спаение приходит в виде Фиби, которая своим приездом внесла свежую струю в затхлую атмосферу дома. Солнечная, приветливая девушка стала незаменимой для стариков, взяв на себя большую часть обязанностей. Отдушину от ежедневной рутины она находит в беседах с молодым Холгрейвом, постояльцем Гепзибы, любителем фотографии и начинающим писателем. Но хрупкое равновесие, установившееся между обитателями дома грозит быть нарушено появлением судьи, уверенным, что Клиффорд скрывает тайну пропавших семейных богатств и твёрдо намеренный выманить её всеми путями.
В финале Готорн рассеит мрачные тучи удушающего проклятия и подарит своим героям надежду на светлое будущее. В романе, как в сказке, добро победит зло, и все злодеи будут наказаны. А дом так и останется стоять на старой улице, храня в себе секреты прошедших лет.
Читать далее
165 понравилось
0
3K
Anthropos
7 апреля 2020
Проклятый старый дом и его обитатели
Семь. Такое число, любимое и священное для многих поколений любителей видеть символику там, где ее можно увидеть. Семь дней творения. Семь дней недели. Семь чудес света. Семь металлов создал свет по числу семи планет (это уже устаревшая информация). Увидев семь фронтонов в названии (образованному читателю моей рецензии, конечно же, не надо рассказывать, что такое фронтон) я подумал, опять будет какая-то символическая мистика. Оказалось, символика в романе есть, но с архитектурными излишествами никак не связана. Вот сам дом во всей его целостности – вполне себе символ. Главное, разобраться чего именно.

Старый дом стоит на проклятой земле. Нет, это не земля горшечника, но тоже участок купленный жизнью невинного человека. Основатель рода получил проклятье от своей жертвы, построил дом и умер во время празднования новоселья. Он не был евреем, но его семья вполне испытала, что значит и «кровь праведника на нас и детях наших», и «отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина». Не получилось у большой семьи счастья в новом доме. И у детей. И у детей детей. Все это тянет на мистический сюжет, готический роман. Но не все так просто. Автор считает себя современным человеком, представителем рациональной и безумно-технологичной середины XIX века. А потому подает все семейные проклятия, призраки предков и неотвратимость рока в виде либо легенды, либо художественного приема. В результате получился роман-мозаика, роман-полистилистика, который явно тяготеет к готике, но при этом от готического наследия пытается избавиться. С точки зрения литературоведения – интересно, с точки зрения простого читателя – сыровато.

Образ проклятого дома прочно вошел в культуру, вероятно, не без помощи Готорна. Однако основная часть сюжета, не связанная с легендами, кажется вполне реалистичной. Молодость и любовь к ближним – помогают справиться с недругом и избавиться от проклятия. Вполне предсказуемые и весьма сентиментальные романтические линии вполне соответствуют общим тенденциям литературы того периода. В этом плане роман с его неизбежным хэппи эндом и торжеством справедливости может считаться образцовым. Другое дело, что для современного читателя все происходящее может показаться слишком простым. Ведь жизнь обычно сложнее, чем описано в романах середины 19 века. Люди не так легко делятся на хороших и плохих, злых и добрых. И если читатель наслаждается стилем и слогом автора, а также благодарен писателю за создание неких архетипов, он не обязан восхищаться и сюжетом. Лично мне он в данном произведении кажется слабым, с очень предсказуемой и довольно скомканной концовкой. На реально существующее здание, послужившее прототипом, я бы с удовольствием взглянул. А вот к творчеству Готорна если и вернусть, то не скоро. Потому что даже песня КиШа сюжетом «цепляет» сильнее, чем данный классический роман.
Читать далее
89 понравилось
3
5,9K
Lika_Veresk
9 октября 2025
Симпатичная недоготика
Если вы надеетесь встретить под обложкой традиционный готический роман – вам точно не сюда. Да, здесь есть главная локация готики – овеянный сомнительной славой старый дом, в котором разворачиваются напряженные события. Есть и распря между двумя семьями, и некая тайна, связанная с прошлым семейства Пинчон (так себе тайна, прямо скажем). Но на этом и всё. Ни тебе леденящих душу ужасов, ни таинственных, необъяснимых событий, ни страшного и коварного злодея, ибо несгибаемый старый судья Джеффри Пинчон вряд ли в полной мере может претендовать на это звание. И толпа привидений, являющаяся ему в финале жизни, вовсе не страшна, так как скорее всего представляет собой плод его расстроенного воображения.
Зато здесь есть описание нравов семейства, быта небогатой кузины судьи Гефсибы Пинчон, пытающейся свести концы с концами с помощью торговли в мелочной лавочке. Есть рассказ о ее беззаветной любви к невинно осужденному брату Клиффорду, о приезде Фиби, их юной деревенской кузины, с которой словно проникает в их пасмурное жилище яркий луч солнца. С удивлением обнаружила, что Готорн умеетписать и с юмором, чего после строгой и мрачноватой «Алой буквы» я не могла и заподозрить. Чего стоит хотя бы описание той самой пожилой Гефсибы с её «тюрбаноносной головой» и стремлением украсить свою непривлекательную наружность пришиванием новых лент на неизменный тюрбан. Или эпизоды с соседским прожорливым мальчишкой, неутомимо поглощающим пряничных китов, слонов и прочую «фауну». Мягкой иронией окрашено описание молодого дагеротиписта, настойчиво возделывающего пусть и чужой сад. И в результате мы получаем вполне симпатичное повествование о жизни людей в американской глубинке середины XIX века, о семейных преданиях, с которыми считаются и спустя столетия. Но на «роман ужасов и тайн» всё же как-то не тянет.
Читать далее
74 понравилось
0
331