Romeo and Juliet

И так как краткость есть душа ума,
А многословие - его прикраса,
Я буду краток.

Когда кипит в нас кровь, куда как щедро
Душа ссужает клятвами язык.
Но это блеск, светящий без тепла;
Не почитай его огнем: он гаснет
Со звуком слов.

В иных делах стыдливость и молчанье
Вреднее откровенного признанья

А впрочем, что ж, на свете нет чудес:
Как волка ни корми, он смотрит в лес.
(Гамлет)

Сейчас мы все узнаем от этого малого. Актеры не умеют хранить тайн и все выбалтывают.

Ophelia:
And will he not come again?
And will he not come again?
No, no, he is dead:
Go to thy death-bed:
He never will come again.
His beard was as white as snow,
All flaxen was his poll:
He is gone, he is gone,
And we cast away moan:
God ha' mercy on his soul!

Ophelia:
How should I your true love know
From another one?
By his cockle hat and staff,
And his sandal shoon.
He is dead and gone, lady,
He is dead and gone;
At his head a grass-green turf,
At his heels a stone.

Яго

И голой с другом полежать в постели
В границах добродетели нельзя?

"Нет, не подумай, я не льщу;
Какая мне в тебе корысть, раз ты
Одет и сыт одним веселым нравом?"

Гамлет:
Терпи, душа; изобличится зло,
Хотя б от глаз в подземный мрак ушло.
(пер. М. Лозинского)

Горацио:
Кто ты, что посягнул на этот час
И этот бранный и прекрасный облик..?
(пер. М. Лозинского)

Бернардо:
И двинем вновь на штурм твоих ушей,
Для вашего рассказа неприступных.
(пер. М. Лозинского)

Лаэрт:
Природа, зрея, умножает в нас
Не только мощь и статность: с ростом храма
Растет служенье духа и ума.
(пер. М. Лозинского)

I am but mad north-north-west: when the wind is southerly I know a hawk from a handsaw

Он и за грудь матери не принимался, я думаю, без комплиментов.

Невзгоды, собираясь на ловитву,
Не крадутся отдельно, как шпионы,
Но в тесно сомкнутых идут рядах.

Ты брал удары и дары судьбы,
Благодаря за то и за другое.

я помню, пьеса не понравилась толпе; это был апельсин для известного рода животных.

С губкою, живущею соками царских милостей, наград и попущений. Но на поверку это его лучшие слуги. Король закладывает их за щеку, как обезьяна. Сует в рот первыми, а проглатывает последними. Понадобится то, чего вы насосались, он взял, выдавил вас, и снова вы сухи для новой службы.

... он во всем был королем.