Цитаты из книги Wellness

Важен был сам ритуал — тщательный осмотр иглотерапевта, до мелочей продуманное свидание пары, забота матери, готовящей домашнее лекарство, церемониальное приготовление абсента. Именно во время этих обрядов активировался и материализовался эффект плацебо: вера претворялась в реальность, вымысел — в правду, метафора обретала плоть.
Элизабет назвала это явление “эффектом смысла” — термин, который она предпочитала “эффекту плацебо”. Потому что если говорить, что этот эффект порожден плацебо, то получается, что он порожден ничем — ведь плацебо всегда было именно ничем, веществом без лечебных свойств, намеренно бесполезным, — когда на самом деле он вызван верой в значимость и реальность сформировавшихся вокруг плацебо нарративов: контекста, истории, ритуала, метафор и убеждений. Эффект плацебо, по сути, — это реакция мозга на обнаружение смысла.

Расскажите про первую самую любимую вещь.
Оцените по десятибалльной шкале, насколько сильно родители вас любили.
Вы верите в любовь с первого взгляда?
Опишите моменты, когда над вами смеялись на публике.
Опишите моменты, когда вы плакали на глазах у других.
Опишите моменты, когда больше всего переживали о чем-то или боялись чего-то.
Представьте, как вы можете умереть. О чем будете сожалеть, если умрете сегодня?
В четких, конкретных и пугающих подробностях опишите, что вас больше всего привлекает в моей внешности.

На фотографии было обугленное и дымящееся пастбище, сплошь голая земля и пепел, но в середине стоял цветущий кустик, нетронутый огнем. Джек узнал краснокоренник, или, как любила называть его Эвелин, дикий снежок: высотой около трех футов, с густыми белыми шапками — единственное живое существо посреди копоти.
— Разве это не удивительно? — сказала она. — Огонь выжег все, но пощадил этот цветок. Обошел его стороной. Все остальное погибло, но одно-единственное растение выжило. Это же невероятно!
— Ага, — сказал Джек, вытирая нос.
— Вообще это даже не просто невероятно. Это чудо!
— Ну да.
— Нет уж, ты должен произнести это с куда большим чувством.
— Что?
— Чудо — это нечто священное, Джек. Ты должен быть за него благодарен. Ты должен говорить о нем как положено, с благоговейным трепетом. Твои слова должны звучать торжественно. Давай. Это чудо!
— Это чудо.
— Это чудо! — произнесла она, воздевая руки к небу.
— Это чудо!
— Это чудо!
— Это чудо! — воскликнул он, вскакивая на ноги.
— Другое дело.
Он улыбнулся. Слезы перестали подступать к глазам. Так влияла на него Эвелин — ее жизнерадостность была заразительной.
— А сейчас, — сказала она, — этот цветок — ты.
— Я?
— Да. Я знаю, тебе кажется, что огонь окружает со всех сторон. И я знаю это чувство безнадежности. Но поверь, все отнюдь не так безнадежно. Ты выберешься. Это пройдет. Ты выживешь.

Когда Эвелин смотрела на вихрящуюся траву на пастбище, она воспринимала ее с точки зрения цвета, света, текстуры, глубины и настроения. Но когда на то же самое пастбище смотрел их отец, он видел его иначе. Он видел горючий материал. Именно так он и выражался — особенно во время весеннего пала — на своем странном наречии специалиста по выжиганию травы. Он смотрел на пастбище, и оно больше не было для него пастбищем; теперь это был участок отжига. И все множество растений, населявших этот участок, — растений, среди которых в другое время года он различал бородач, просо, спартину, живокость, шалфей, млечник, далею, традесканцию, политению, астру, эхинацею и краснокоренник, — весной лишалось своей индивидуальности и превращалось в запасы горючего материала. И очень важным фактором было, во-первых, то, насколько легко этот материал воспламеняется, а во-вторых, как он распределяется, какова его структура. Существовал так называемый низовой горючий материал, то есть травы и скапливающиеся в них листья, иголки, сухие ветки — все, что доступно глазу; над ним был верховой горючий материал, то есть листва редких хилых кустарников или кроны одиноких деревьев; а внизу — напочвенный горючий материал, то есть разлагающиеся на поверхности земли органические вещества, сгнившая древесина, листовой опад, корни, торф, перегной.
Именно этот невидимый слой мог или усилить горение, или легко потушить пожар. Если он спрессовывался из-за сырой весны — например, ливни начинались рано или снегопады затягивались надолго, — то в нем скапливалась влага, которая гасила огонь снизу.

Когда Лоуренс задает свой вопрос, результаты, подобранные гугловским алгоритмом ранжирования, — более трех миллионов менее чем за полсекунды, — берутся из базы сайтов, которые приписывают фтору куда больше пагубных свойств и куда больше его опасаются, чем люди в реальном мире. И даже если среди них существует несколько одиноких сайтов, опровергающих теорию отравленной воды, беспристрастный алгоритм “Гугла” не может их отличить, поскольку не способен ни понимать язык, на котором написаны статьи, ни анализировать их аргументы и логику. Все, что он может, — это взять каждое отдельное слово и присвоить этому слову точку в теоретическом пространстве, а потом изучить, как эти точки сгруппированы, и вывести в топ результатов поиска те слова, которые чаще встречаются рядом, поэтому два совершенно разных предложения —
Правительство травит нас фтором
и Правительство не травит нас фтором —
для алгоритма почти идентичны. В обоих предложениях большинство одинаковых слов сгруппированы практически одинаково. Получается, сайты, которые пытаются развенчать теории заговора, в конечном счете парадоксальным образом работают на эти теории, потому что благодаря им определенные сочетания слов становятся более заметными для алгоритма. Это еще одна из тех недоработок в программе, которые математические расчеты делают неизбежными. Вот почему все эти сайты как будто приходят к одним и тем же выводам и описывают их одним и тем же языком: это просто результат нацеленности алгоритма на поиск лингвистических кластеров и закономерностей, из-за чего он, как правило, продвигает те сайты, где употребляются стандартные фразы и повторяющиеся термины.

Алгоритм распознавания закономерностей

Платформа неслучайно работает именно так, отбирая у Лоуренса славу как раз в тот момент, когда он начинает к ней привыкать. Ее методы не слишком отличаются от некоторых стилей дисфункциональных отношений, когда один партнер щедро обеспечивает второго вниманием и поддержкой вплоть до того момента, когда тот начинает хотеть этого внимания и нуждаться в нем, и вот тогда-то внимание заканчивается, часто безо всяких объяснений. Это излюбленный прием большинства так называемых пикаперов, когда “игра” состоит в том, чтобы продемонстрировать женщине свою заинтересованность, а потом внезапно и без видимой причины лишить ее этой заинтересованности. Идея заключается в том, что это должно поменять динамику отношений, заставляя женщину прилагать усилия, чтобы вернуть интерес и внимание мужчины, поскольку люди склонны наделять то, что они потеряли, более высокой ценностью по сравнению с тем, чего у них никогда не было или чего они изначально не хотели. По сути, соблазнение можно считать успешным, когда пикапер манипуляциями добивается того, чтобы женщина соблазняла уже его.

Алгоритм поддержки пользователя: он идентифицирует тех пользователей, которые провели в “Фейсбуке” меньше определенного периода времени, или которые имеют меньше определенного количества связей с другими пользователями, или у которых вес ребер меньше определенного значения, классифицирует этих пользователей как “нуждающихся в поддержке” и присваивает им соответствующий коэффициент, а алгоритм добавляет его к общему показателю, тот становится настолько высоким, что рейтинг нуждающегося в поддержке пользователя значительно возрастает, и после этого любые его действия — публикация постов, ссылок и фотографий, лайки и тому подобное — появляются в самом верху новостных лент всех его друзей.

Стабильность — это фантазия середины прошлого века. Это порождение тех времен, когда у каждого была одна работа и один сексуальный партнер на всю жизнь. А что сейчас? Сокращения после очередной реорганизации, по сути, стали нормой ведения бизнеса. И забудь об одном сексуальном партнере — теперь мы спим с десятками людей до брака, а потом вступаем в брак несколько раз. Нет, стабильность возможна только тогда, когда все согласны заботиться друг о друге в течение длительного времени. В наши дни надо двигаться быстро и все ломать. Мы живем в эпоху свайпа влево, понимаешь?

Однажды мой преподаватель психологии сказал, что настоящее определение любви — это когда мы расширяем собственные границы, чтобы включить в них объект любви. Тогда некоторые черты его характера становятся и нашими тоже. И, наверное, мне нравился бунтарский настрой Джека, его пренебрежение к условностям, безразличие к тому, что о нем подумают, и да, независимость, отсутствие потребности в моем одобрении. Я считала, что именно этих черт мне и не хватает. Думаю, с ним я чувствовала себя целостной. Мы дополняли друг друга.