Цитаты из книги Дюна

думать, будто что-то знаешь, — самое идеальное препятствие против того, чтобы учиться чему-нибудь

Если нет врага, враг должен быть изобретен. Военная сила, которой отказывают во внешней мишени, всегда обращается против своих собственных граждан.

Основы власти являются очень опасными, потому что они привлекают людей, которые и вправду ненормальные, людей, которые ищут власти только лишь ради самой власти.

...когда полностью мужской армии отказывают во внешнем враге, она всегда обращается против собственного населения. Всегда.

Вечная осада, рассудил Пауль, — неизбежная участь любой власти.

Образование не заменяет ум — то неуловимое качество, которое лишь частично определяется как способность разгадывать головоломки. Основная задача ума состоит в создании новых головоломок, когда чувства сообщают вам о недостаточности традиционных определений.

Большинство историков отвлекают внимание читателя от действительных причин произошедших событий.

Все мятежи рядовые и донельзя скучны. Они копируют один и тот же образец. Их движущая сила — наркотическое воздействие адреналина, и желание добиться персональной власти. Все мятежники — скрытые аристократы.

Непочтительность есть необходимый компонент религии, — ответил ему Лето. — Я уже не говорю о ее важности в философии. Непочтительность и скептицизм — это единственный оставленный нам путь испытать нашу вселенную.

Она по необходимости аристократка, но аристократия большей частью обращает свои взоры к прошлому. Это залог неудачи. Ты не можешь разглядеть путь, лежащий пред тобой, если будешь, подобно Янусу, смотреть одновременно вперёд и назад.

Если ваше поведение выпадает за ваши мерки, то вы живой человек, а не автомат.

Об архитектурном замысле Онна существует замечательный миф. В нём говорится, что когда-то в этом городе жил народ, чьи правители должны были один раз в год показываться на его улицах в полной темноте в одиночку и без оружия. Свои прогулки этот мифический правитель совершал в светящемся костюме через ночные толпы. Его же подданные были одеты в тёмную одежду, и никто не обыскивал их, чтобы найти оружие. [...] Ну так вот, если правитель был хорошим, то у него был шанс пережить эту прогулку.

— Некоторые утверждают, — проговорил Скитале, — что люди льнут к Императорской власти потому лишь, что пространство бесконечно. Они чувствуют себя одинокими, если их не объединяет символ. Для любого человека Император — это, прежде всего, нечто конкретное. Можно посмотреть на него и сказать: глядите, вот он, Тот, что объединяет нас. Быть может, милорд, и религия преследует ту же самую цель.

Чем больше власти заключено в руках одного человека, тем более отдаляется он от прочих людей. Властелины постепенно теряют всякое представление о действительности… и тогда власть их рушится.

Я не боюсь, я не должна бояться. Ибо страх убивает разум. Страх есть малая смерть, влекущая за собой полное уничтожение. Я встречу свой страх и приму его…

— Но ты же — Император! Ты же…

— Я просто украшение — фигура на носу корабля. Если тебе навязали роль божества, отказаться от нее ты не властен. — Он с горечью усмехнулся. Из будущего на него глядели еще не родившиеся династии. Он ощущал, как гибнет в оковах судьбы его человеческая сущность, и остается только одно имя. — Я был избран, — прошептал он. — Может быть, еще при рождении… но уж меня-то во всяком случае не спросили… Я был избран.

Они вовсе не обезумели. Просто их с детства учили верить не задумываясь. Теми, кто верит, можно манипулировать. Только знание опасно.