Цитаты из книги Сын Солнца

Дэвид Гриф хорошо знал повадки ураганов, однако он достал "Штормовые правила" и снова их перечитал, напрягая глаза в этом призрачном свете.

Не сразу они поняли, что ветра больше нет. Он прекратился внезапно, как будто обрубленный взмахом меча.

Он являл лучший образец мужской выдержки. Никогда не выказывал боязни.

— Клянусь Юпитером, вы правы.

Луна и ветер точно сговорились опрокинуть на Хикихохо весь Тихий океан.

— Питер решил расклепать цепи! — закричал Гриф. — Пробует выйти из лагуны! Ничего другого не остаётся, якоря ползут!

У вас кровь холодная, у него горячая. Для вас жизнь — одно, для него — другое.

— Я учил арифметику. И должен вам сорок пять фунтов. Забирайте!

Было очевидно, что он умеет играть и играет хорошо. К нему просто не шла карта.

«Я должен раз и навсегда запомнить, что каждый человек достоин уважения, если только он не считает себя лучше других».

— Мои храбрые джентльмены, — услышали они прерывающийся шепот. — Не забудьте… аукцион… ровно в десять… в аду.

Эти люди никогда не видели гор, значит — гор не существует.

Если б можно было просеять психологию этих блюстительниц нравов сквозь мелкое сито, на дне его осталась бы завистливая, чисто женская мысль: «Нельзя допускать, чтобы такая красивая женщина выставляла напоказ свою красоту». Они ощущали это как несправедливость.

— Вот почему влечение к женщине сильнее желания жить, — вставил Пул.

— Иначе не было бы ни мужчин, ни женщин!

«Крепкое словцо, вовремя и к месту сказанное, облегчает душу. Частая ругань лишает ругательство смысла. Примечание: ругань не сделает карты хорошими, а ветер — попутным».

Где этот чертов ураган! Чего он медлит! Пусть уж самое худшее, только бы скорее! Веселенькая история! Места своего не знаем, хронометр испорчен, да еще нате вам — ураган, а ветра все нету!

А теперь, если говорить серьезно, позвольте дать вам один совет: не допускайте никаких проделок и шуток над дикарями. Это — дорогое удовольствие и, кроме беды, ни к чему не приведет.

В них самих нет красоты и размаха, и они отказывают в этих достоинствах всем.

Не правда ли, странная штука любовь, о Канака Оолеа? Но нет, ничего здесь нет странного! Так и должно быть в пору юности человека, иначе род человеческий не мог бы продолжаться. — Вот почему влечение к женщине сильнее желания жить, — вставил Пул. — Иначе не было бы ни мужчин, ни женщин!