A jeśli jesteśmy złoczyńcami

А мне нужен язык, чтобы жить, он необходим мне, как пища и вода. Лексемы, морфемы, крупицы смысла — они насыщают меня знанием и пониманием того, что для всего в мире есть слова.

Нас - семеро, но ведь есть ещё деревья, небо, озеро, луна и, конечно, Шекспир. Он жил с нами, как восьмой сосед по дому, старший, мудрый, невидимый друг, который только что вышел из комнаты.

Which of us could say we were more sinned against than sinning? We were so easily manipulated — confusion made a masterpiece of us.

You can't quantify humanity. You can't measure it — not the way you mean to. People are passionate and flawed and falliable. They make mistakes. Their memories fade. Their eyes deceive them.

I desperately wanted him to stay, seized by the nonsensical idea that if he left, I would lose him, irretrievably.

But that is how a tragedy like ours or King Lear breaks your heart—by making you believe that the ending might still be happy, until the very last minute.

Он повернулся и так внезапно качнулся в ее сторону, что все отпрыгнули, но Мередит не шелохнулась – то ли осмелела, то ли спятила.
– Рот закрой... – начал Ричард, но она не дала ему продолжить.
– Или что? И мне зубы выбьешь? – спросила она. – Ну давай. Слабо?
Я решил, что, возможно, "осмелела" и "спятила" – это не взаимоисключающие вещи.

Актеры как устрицы, объясняла она, когда кто-то хотел понять причину такого жестокого давления. Надо расколоть ракушку и вскрыть их, чтобы извлечь бесценную жемчужину.

Ричард: Ненависть – самая искренняя разновидность лести.
Александр: Там про подражание, бестолочь.

Деллекер был не столько академическим заведением, сколько сектой. Когда мы впервые вошли в эти двери, мы не знали, что стали частью странной фанатичной религии, в которой прощалось всё, если только оно было приношением на алтарь Муз.