A jeśli jesteśmy złoczyńcami

Только мы – всемером, и деревья, и небо, и озеро, и луна, и, конечно, Шекспир. Он жил с нами, словно восьмой сосед, старший, более мудрый товарищ, вечно вне поля зрения, но вечно в наших мыслях, будто только что вышел из комнаты.

- Ты в чём-то обвиняешь Шекспира? - спрашивает он.
Какой невероятный, абсурдный вопрос от столь здравомыслящего человека! Я не могу сдержать улыбку.
- Я виню его во всём, - отвечаю я.

Как необъятно мучение непринятых решений.

Ненависть - самое искреннее выражение лести.

“Oliver, I don’t know what’s wrong with me. I want to hurt the whole world.”

Я ведь сыграл свою роль, правда?

Но так разбивает сердце трагедия вроде нашей или «Короля Лира» – заставляя тебя верить, что финал ещё может оказаться счастливым, до последней минуты.

Все всегда забывают про Филиппу. А потом всегда об этом жалеют.

— Они хотят взять «Цезаря», а он говорит, что ни за что больше в эту пьесу не пойдёт. Он считает, что она нас всех поломала. Я ему всё повторяю, что он неправ.
— Думаешь, это «Макбет» нас всех поломал?
— Нет. Думаю, мы все изначально были поломанные.