Цитаты из книги Lotus

Это невозможно забыть. Боль никуда не уходит. Ты просто… привыкаешь. Привыкаешь к пустоте и строишь свою жизнь вокруг этого недостающего фрагмента, надеясь, что однажды что-то появится и отвлечет ровно настолько, чтобы боль утихла… Даже если ненадолго.

– Она всегда у меня в сердце.

В ее глазах бушует ураган, и он либо поглотит меня целиком, либо оставит потерянным и одиноким среди обломков.

– Я не хочу терять тебя. Сидни обхватывает себя руками, дыхание прерывистое, взгляд измученный. Я прикусываю губу, обдумывая свой ответ. – Ты потеряешь меня, если будешь слишком сильно стараться не потерять меня, Сид.

В Оливере есть что-то особенное, – одновременно завораживающее и вызывающее зависимость.

Адаптация и комфорт – это две совершенно разные вещи.

Мы все учимся приспосабливаться.

– Это чертовски сложно, – говорит он, все еще лицом в противоположную от меня сторону, когда я подхожу к нему сзади. Его дыхание вырывается ледяными клубами. Я рядом с ним, наши плечи соприкасаются – от этого становится теплее. – Что именно? – интересуюсь я. Оливер гладит Афину между ушами, его взгляд искажен печалью, когда он наблюдает, как когти животного впиваются в его рубашку спереди. – Отпускать.

Есть понятная разница между привлекательностью и влечением.

– Я видел, как он смотрит на тебя. У тебя есть вся власть.

– Стены Оливера намного тоньше, чем у тебя. Нужно не так много, чтобы прорваться через них. – Что это значит? – Это означает… Ты держишь кувалду, Сид. Один неверный взмах, и он упадет.

– Стены Оливера намного тоньше, чем у тебя. Нужно не так много, чтобы прорваться через них.

Эмоции – забавная штука.

Люди плачут не только тогда, когда им грустно.

Я пытаюсь осознать тот факт, что не покидала его мысли в течение всех тех лет, пока он был заперт, потерян и напуган. Точно так же, как он никогда не покидал мои. Мы были связаны. Он превратил меня во что-то осязаемое, прекрасное и реальное. Он вернул меня к жизни единственным известным ему способом.

– Я хотел тебя увидеть, – я вздрагиваю от звука собственного голоса, а затем поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. – Я просто не хотел, чтобы видели меня.

Солнце – самое чудесное, что есть в свободе.

У всех великих историй есть великие названия.