Цитаты из книги Котлован

– Пролетариату полагается движение, – произнёс активист, – а что навстречу попадается, то всё его: будь там истина, будь кулацкая награбленная кофта – все пойдут в организованный котёл, ты ничего не узнаешь.

— Туши свет, — сказала старая женщина, — а то я все вижу тебя и живу.

Окончив счисление своих величин, Прушевский обеспечил несокрушимость будущего общепролетарского жилища и почувствовал утешение от надежности материала, предназначенного охранять людей, живших доселе снаружи. И ему стало легко и неслышно внутри, точно он жил не предсмертную, равнодушную жизнь, а ту самую, про которую ему шептала некогда мать своими устами, но он ее утратил даже в воспоминании.

Вощев согласен был и не иметь смысла существования, но желал хотя бы наблюдать его в веществе тела другого, ближнего человека, — и чтобы находиться вблизи того человека, мог пожертвовать на труд все свое слабое тело, истомленное мыслью и бессмысленностью.

Сельсоветская лампа безрасчётно горела над ними до утра.

Козлов в то время ел завтрак в тоскующем настроении: он считал свои революционные заслуги недостаточными, а ежедневно приносимую общественную пользу - малой. Сегодня он проснулсч после полуночи и до утра внииательно томился о том, что глааное организационное строительство идёт помимо его участия, а он действует лишь в овраге, но не в гигантском руководящем масштабе.

Уныло и жарко начинался долгий день; солнце, как слепота, находилось равнодушно над низовою бедностью земли; но другого места для жизни не было дано.

Их лица были равнодушны и скучны, редкая, заранее утомлённая мысль освещала их терпеливые глаза.

Но воздух был пуст, неподвижные деревья бережно держали жару в листьях, и скучно лежала пыль на безлюдной дороге - в природе было такое положение.

по улице двинулся из глубины города строй детей-пионеров с уставшей музыкой впереди.

- Ольгуша, лягушечка, ведь ты гигант-ски чуешь массы! Дай я к тебе за это приорганизуюсь!

Покуда векует на свете душа, потуда она и бедует

Россы мягки нравом, послушны и терпеливы в долгих и тяжких трудах, но дики и мрачны в невежестве своём

Без думы люли действуют бессмысленно!

Вощев сел у окна, чтобы наблюдать нежную тьму ночи, слушать грустные звуки и мучиться сердцем, окруженным жёсткими каменистыми костями.