Непонятный роман

Давайте сразу с вами договоримся, что никакие 2017 и 2019 из аннотации к роману, мы не вспоминаем. Время в новой работе Шипнигова настолько фиктивная штука, что в одной из сюжетных линий за сутки проходит полный календарный цикл, а сами герои за все те же считанные часы перемещаются из московских лесов в уральские. Хронотоп в романе Шипнигова размыт в межвременных и пространственных областях, как в каком-нибудь «Интерстелларе» Нолана, правда, «Непонятный роман» ничего общего с физикой не имеет, ну и ладно.

Да, действия романа происходят в наши дни, и во многих местах текста мы встречаем отсылки к массовой и андерграунд культуре последних лет. Персонажи цитируют Скриптонита и Хаски, дают интервью кому-то очень похожему на небезызвестного любителя панк-рока, ищут закладку в подмосковном лесу и говорят о ковиде.

Фактически роман Шипнигова это такая рефлексия истории и жизни российского общества за последние лет двадцать-тридцать. На эту мысль нас лишний раз наводит сам герой текста, который вспоминает «Москва — Петушки» Ерофеева. Классик в пьяном бреду осмыслял середину двадцатого столетия, а Шипнигов в таком же алко-наркотическом экстазе рассуждает о нашей действительности. Что-то вроде Пелевина, но куда более абстрактно, менее пафосно и свежее.

Если уж все-таки касаться сюжета, то перед нами две ветки: одна — воспоминание протагониста о путешествии в лес за закладкой; вторая — интервью протагониста анонимному блогеру, который называет свою съемочную команду пацанами. Из двух частей текста, перемешанных между собой, наиболее оригинальная первая, про поиск сокровищ. Протагонисты, чьи голоса через пару страниц уже невозможно различить (это, кстати, было очень искусно выполнено), находят в лесу коньяк «Коктебель». Находят и начинают пить. Коньяк оказывается не простым, а галлюциногенным и наркотрип стремительно превращается в наркоодиссею, что, наверное, синонимично.

Закладку герои так и не находят (на их пути встречается только коньяк), и они начинают искать дорогу домой. И вот здесь-то текст по-настоящему раскрываться, потому что то, что казалось фантасмагорией пера Хантера Томпсона, превращается в экзистенциальный поиск своего дома и попытку зафиксировать себя в обезличенном хроносе с отсутствующим «я».

Рассказчик оказывается отчужденным по отношению к собственным мыслям, памяти и восприятию мира. Его личность раздваивается, как в «Бойцовском клубе» Паланика, но не в акте сопротивления, а от потери ощущения целостности бытия. Дом в романе Шпингиова не материальное пространство, а социологическое и метафизическое, как, например, пещера Платона.

Вторая часть «Непонятного романа», в котором протагонист дает пьяное интервью, посвящена российской действительности последних лет. Рассказчик вспоминает события из своей жизни, сопоставляет их с изменениями в общественном устройстве нашей страны и Европы, рассуждает о писательском мастерстве и Льве Толстом.

Сюжетные линии в тексте расположены таким образом, чтобы читатель смог почувствовать расплывчатость, ложность времени. В кино подобный эффект достигается применением двойной экспозиции, Шипнигов же короткими кадрами из леса, комнаты и своего прошлого стирает границу между читательским восприятием настоящего и прошлого, создавая срединное пространство, напоминающее вакуумную полифонию из романа Дениса Безносова «Свидетельства обитания».

Вместе с героями Шипнигова читатель оказывается в сказочном лесу, где прошлое захоронено, а будущее никогда не наступит. В мире «Непонятного романа» есть только поиск, который не ставит перед собой никаких целей, да и вряд ли куда-нибудь приведет. Бесцельное повествование с ностальгией по прошлому, тревогой за будущее и тщетным желанием хотя бы на миг обрести счастье. Таков «Непонятный роман» Ивана Шипнигова.

А давай.

И вот на протяжении 250 страниц нет ничего, кроме диалогов обо всём и ни о чём. И как же это здорово!
Потерянность в жизни, пространстве и времени – наверное, основной лейтмотив этого непонятного, но милого романа.

Герои потерялись в лесу. Летом. Но бац! — в какой-то момент вокруг лишь снег. Как ни пытаются, они не могут выбраться. Получается этакий алкотрип (друзья постоянно находят коньяк и, естественно, выпивают) вместо вожделенной

Герой потерялся во время интервью – столько всего хочется сказать, и каждое воспоминание подходит для отдельного обсуждения. Как вместить всё, как отобрать самое-самое? Хотя приглашали-то просто "порефлексировать над ушедшей эпохой". И теперь километры записи и сложности монтажа. Бесконечное интервью самому себе - то, что получается лучше всего.

Да и все мы потерялись – кто где. Кто-то в остался позади, в детстве 90-х, не желая расти, кто-то ностальгирует по юности нулевых.
А кто-то впереди и не видит ничего.

Абсурдно, смешно, свежо.
Не для всех.

ПС Особенно здорово слушать, как и Стрим
ППС Теперь ждём "Понятный роман" :)

А настоящий читатель - тот, кто не пытается понять "Непонятный роман", а получает удовольствие от разговора с главным героем.

Можно ли написать книгу так, чтобы воспроизвести в тексте ютубовское интервью? Разве получится правдоподобно? А это будет интересно читать?

Иван Шипнигов бросает себе вызов и мастерски справляется с задачей!

Глубокий, пронзительный, душевный монолог персонажа, который родился и вырос в 90-е, учился и жил в общаге в 00-е, окончательно сформировался в 10-е и нашел свою любовь в период главного локдауна 20-х. (Как и я)

Или это не монолог а несколько диалогов? Есть ли на самом деле еще хоть один герой в книге?

Сюжет сплетается из двух линий:

1. Главный герой Иван с другом ищет (за)КЛАД(ку). Но они находят всё что угодно, кроме искомого. В итоге сами теряются настолько, что уже непонятно, вокруг раннее утро или поздний вечер? Какое время года? Их преследует полиция или призраки? А разве их вообще кто-то преследует? Они точно вместе и точно в лесу?

Невероятные повороты сюжета, в которые веришь и не веришь одновременно!

2. Главный герой даёт интервью ютуб-блогеру и отвечает на вопросы, потягивая коньяк. Только непонятно, насколько большая команда у блогера? Сколько людей в студии? А они вообще в студии? И есть ли на самом деле рядом хоть один человек?

Потрясающий язык романа! Потрясающая озвучка аудиокниги. Автору удалось воссоздать речь видеоблогеров - ощущение, что слушаешь подкаст или настоящее интервью, которое ещё не обрезали, не обработали. Таааак необычно и увлекательно! И какой интересный попался интервьюер и собеседник!

Мало. Мне определенно мало и хочется, чтобы книга была раза в 2 больше. Продолжение меня тоже устроит.

Считаю, что слушать книгу в аудио — обязательно.

— Чтобы окончательно запутаться не только в сюжетных линиях и фактах биографии Ивана, но и в том, какие мысли были озвучены, а какие возникли в вашей голове на ассоциациях от прочитанного.

— Чтобы не отвлекаться на текст и знаки препинания, а образы миллениала Ивана-героя, Ивана-автора легко всплывали в вашем сознании.

— Чтобы оценить профессионализм талантливых, рассказчиков. Ребята однозначно молодцы!

“Непонятный роман” непонятно понятен и теперь я с огромным удовольствием продолжу знакомиться с творчеством Ивана Шипнигова.

Я люблю Ивана Шипнигова за то, что с его "Стримом" смеялась до слез. За умение соединять обыденное с глупым и пошлым, и, алхимической возгонкой таланта, преобразовывать хлам в высокую трагедию. За преданность Толстому, сочинения которого бесконечно перечитывает, и говорит об этом во всех своих интервью, не боясь прослыть странненьким. Удивительно, но при таком уровне погружения в прозу Льва Николаевича, у Шипнигова-писателя с ним ничего общего, кроме, пожалуй, имени жены. За восхищенное любование своей Соней, - Иван женат на писательнице Софье Ремез, лауреатке премии Катаева, и вот этот ореол последнего романтика, певца семейных ценностей в насквозь циничном мире, тоже невероятно импонирует мне-читательнице.

То есть, вы уже поняли, что я довольно предвзятый рецензент, и я ждала "Непонятного романа" примерно с весны, когда увидела его в лонге "Лицея", а после удивилась отсутствию книги в коротком списке премии. Думаю, что, в точном соответствии с заглавием, он остался непонят. У меня неплохо получается сводить сложные, нестандартные, экспериментальные тексты к простой интерпретации, попробую сделать это с новой книгой Шипнигова.

Смотрите, такая история: молодой, но уже достаточно известный писатель дает интервью молодому, но уже достаточно известному ютуб-блогеру. Понятно, что знакомы они давно и общаются непосредственно, что изрядная редкость для времени преимущественно заочных встреч и общения. Несколько странно, что встречаются для интервью они не в студии и не дома у кого-то из двоих, а в режиме совместной прогулки. Пара куда-то идет, ориентируясь по навигатору, время к ночи, и читатель очень скоро понимает, что к поискам клада, о которых говорит аннотация, в эвфемистическом "клад"надо бы прибавить приставку, суффикс и окончание Добавляет симпатии к героям? Скорее нет. Впрочем, это сильно зависит.

И как бы там ни было, "клада" они не находят. Зато обнаруживают в указанном месте бутылку скверного коньяку. "И немедленно выпил", в том смысле, что от халявы кто же откажется? А повествование в формате: "вопрос-ответ-разговоры ни о чем" обретает призвук бессмертной ерофеевской прозы. Называть это одиссеей я бы остереглась, но бесцельных блужданий в сторону cвана дома, который оказывается все дальше от стремящихся в его теплый уют странников, точно прибавится. Прустовская оговорка намеренная, хождение героев за три моря, пешком, на попутке, на такси, на убере - не только перемещение в пространстве, но, в изрядной мере, воскрешение потерянного времени.

Только вместо мадленок, колоколен и трещин в плитах двора замка Германов - украденные со сковороды в общаге жареные пельмени и колоритный сбор кедровых орехов. Что до недостаточно ценимых писателем Иваном (который не совпадает с автором, но максимально близок ему) "Москвы-Петушков" - то в части нетрезвости, история максимально приближается к поэме. Потому что мерзким коньяком "Коктебель" (салют Волошин) героев одаривает всякий куст, под которым они останавливаются. Мало подлинной поэтики, много ресинтемента в стиле Высоцкого: "А потом рвал рубаху, бил себя в грудь,говорил, будто все меня продали".

Понятно, что симпатии герою это не добавляет. Даже когда читатель узнает в нем себя. Особенно - когда узнает себя. "Это неправильное зеркало! - хочется сказать, - исправьте, а лучше уберите. Вокруг такое творится, а он сокрушается, что не путешествовал, когда у вполне себе простых людей была такая возможность, просто потому что не знал - так можно." И что? А мы, что ли, не жалеем, что в нулевые и даже ранние десятые работали, растили детей, бухали вместо того, чтобы бросить все и посмотреть уже мир, как всегда мечталось? Даже несмотря на "такое, которое творится".

Всем подряд новую книгу я не стала бы советовать, трудно взглянуть на себя в неприглядном свете и не обидеться. Но если не боитесь выходить из зоны читательского комфорта - попробуйте.

Сюжета тут нет. Авторского текста тоже. Зато есть диалог, текущий, как река... С поворотами, со стремнинами и омутами. И ещё тут есть своя какая-то особая задушевность болтовни просто так, в формате потока сознания, без политики и острых тем. Милый такой бессодержательный трёп о жизни и вообще, но почему-то с фразами, которые хочется растащить на цитаты.

Герои романа плутают по лесу, попадая из лета в зиму, из Подмосковья на Урал и снова ко МКАДу, встречая странных людей, да и сами они, герои, странные. А кто теперь не странный?

Не то, чтоб тут прямой отсыл к классическому "Земную жизнь пройдя до половины, / Я очутился в сумрачном лесу, /Утратив правый путь во тьме долины.", но Данте Алигьери - Божественная комедия невольно вспоминается.

Однако, тут всё куда легче, оптимистичнее, без драмы, зато с милой задушевностью и своей какой-то особой поэтичностью. Довольно скоро возникает ощущение уютного кокона, в котором так спокойно, и выбираться из которого не хочется. Кажется, что и сам бредёшь с ними по лесу, с этими героями и что-то ищешь, понимая, что находить будешь всегда не то (приемлемое, но не то), но это не важно, а важно то, что на самом деле потеряться - это не страшно, это нормально в ненормальном мире. Ритм диалогов начинает завораживать. Затягивает так, что не заметно книга вдруг раз - и кончилась.

Жаль, читал бы ещё и читал...

Я прочитала до середины в ужасном раздражении. Текст мне казался беспомощным, банальным, самоуверенным болваном. Темы я узнавала, но сочувствовать не могла из-за отвратительной подачи. Решила дочитать, чтобы потом ругать (хотя обычно бросаю и забываю). Задел, короче, меня, автор.

Но читать уже было невыносимо, поэтому я стала слушать. И сразу же, буквально, с первой минуты текст стал гораздо, гораздо лучше. Все просторечия, мусорная лексика, ненужные ремарки встали на свои места и проявили свои коммуникативные функции. Все наивности стали нормальностями, ведь в повседневной речи пафос и чрезмерная правильность речи дико режут ухо.

Ощущение, что Шипнигов слышал эти диалоги внутри себя, вел ,разыгрывал внутри себя, а потом записал их добросовестно и дословно. В общем, это что-то вроде пьесы, стендапа, действительно, воображаемого интервью, разговора двух странников, блуждающих в странном мире с вывернутым временем и фантазийной топографией, как у Кэролла - они постоянно двигаются, чтобы оставаться на одном месте. Это "Быть Джоном Малковичем", только во всех главных ролях Иван Шипнигов.

В общем, пока я разбиралась с формой, содержание подошло к какой-то, наконец, мякотке. Сквозь пустую брехню, сарказмы и рисовку стали просачиваться, наконец, какие-то настоящие переживания, внутренние всякие чувства, то, что обычно прячется под броней либо маскулинности, либо язвительности, либо ещё чего-то такого, социально приемлемого.

Потом послушала его первый роман "Стрим", поняла, что там масса перекличек. И интервью из "Непонятного романа" Шипнигов берёт у себя как человек, читавший "Стрим". Ну а в "Стриме" мельком упоминается человек, который пишет какой-то непонятный роман.

Если "Стрим" нужно непременно читать глазами, то "Непонятный роман" - абсолютно разговорный, который надо именно слушать. На мой взгляд. Начав с чтения, я совершил ошибку, и в процессе понял, что до конца просто не дойду никогда. А вот когда начинаешь слушать (благо, озвучено хорошо), совсем другое впечатление. Но даже так мне показалось, что очень уж он многословный, этот роман. Но, с другой стороны, а чего я хочу, он ведь состоит из одних лишь диалогов и монологов.

Ещё мне это всё напомнило "О чём говорят мужчины". Но о миллениалах и для миллениалов.

Я не могу сказать, что здесь понакидано много триггеров и ностальгии по ушедшему, такому близкому нашему поколению. Но книга интересная, она житейская, она обо всём.

Занятная вещица о миллениалах через сюр, абсурд и приключенческие зарисовки, отражающая и потерянность (набившая уже оскомину формулировка, однако прилипшая к миллениалам так намертво, что хочется рассмотреть, и об этом там тоже размышляется), и одновременно непобедимую веру в светлое.

На парадоксах звучит все, если что-то заявляется, тут же опровергается, и кажется бесконечным потоком прыгающих мыслей в голове. В целом зашло, как поболтать с давним другом, которому в жизни выпал расклад не слишком удачный (зависимости, главная из которых алкоголь, оторванность и одиночество).

Под настроение, потому что общая тональность все-таки минорная, меланхоличная. При этом динамичные диалоги, события. Слушала в аудио в дороге, что прекрасно легло на жанр интервью, в котором написана книга.

В тексте много чего интересного - чего вслух произносить нельзя, поэтому немножечко искаверкую сюжет.
В первой линии повествования Дядя Фёдор и Шарик поехали искать клад и Шарик практически не затыкает рот на протяжении всего романа. А во второй рассказчик даёт интервью блоггеру. Сначала это всё похоже на старый-добрый "(р)ютуб", но вскоре всё встаёт на свои места и каждая линия объясняет друг друга.
Дядя Фëдор и Шарик ушли на поиски, а пришли просто на путь. Это отсылает читателя на позднего Льва Толстого и раннего Пелевина. О чем, кстати, автор часто упоминает на протяжении всей книги.
В целом - это лицо типичного современного тридцатилетнего, успевшего и покапаться внутри, и сделать выводы, что суть совсем не в этом. Первая линия это просто эмоции, бытовой разговор с самим собой. А в интервью рассказчик уже дополняет всё сказанное до этого и объясняет происходящее. Всё это дело, конечно же, под коньячок.