Рассказы

Вечерний рассказ.

Небольшой.

Но меня поразил.

Рассказ написан в 1885 году.

Реалистично - уголовный.

Сюжет. 

Допрос простого мужика Дениса Григорьева, следователем. Мужик открутил гайку с рельсы. И попался.

Подробнее.

Раньше, этот рассказ не читал. И прочитав поразился. Какой отличный рассказ. Но и страшный.

Эта дремучая темнота. А ведь по сути сейчас многие не лучше этого мужика из рассказа. Причем в отличии от него у них есть хоть, какое то образование и понятие о законе. Но все равно. Тянуть все, что плохо лежит почти не искоренимая черта.

В этом рассказе у нас два персонажа, образованный следователь и дремучий мужик из деревни.

Сколько таких вот было в то время. Темных и живущих в своем мире. Именно вот такими мужиками, видимся мы для европейцев.

В 1897 году была перепись населения Российской империи, без учета Княжества Финляндского, неграмотных было 78%, причем, грамотный это не тот, кто умел читать или писать. А только читать.  В опроснике был один вопрос «Умеет ли читать?».

А в то время без учета Финляндии проживало - 126586600 человек.

Поэтому мужик Денис Григорьев не был, каким то исключением. Скорее был типичный селянин.

Суть истории такая, мужик открутил гайку и попался. Гайку он открутил не простую, а очень важную, где рельсы соединялись со шпалой. Это ведь очень страшно если подумать.

Помню давно еще читал "Академию" Азимова, так вот там люди постепенно деградировали, все меньше тех кто разбирался, как и чего работает и все больше тех кто знал, куда жать, что бы включить и выключить. Так вот представьте себе подобных Денисов Григорьевых, которые по своему не знанию и скудоумию, пошли на электростанцию к примеру, что бы взять там, какой нибудь медный кабель, это я образно и к примеру. Или вот там не знаю, просверлят дырку в газовой трубе. Или канализационные трубы. Да мало ли, что таким понадобиться.

Подобные люди они к сожалению не далеко ушли от наших предков древних, кто делали там палки-копалки и различные заточенные камни. Все их мысли лежат в одной плоскости своих каких то желаний.

Вот и этому Мужику понадобилось, грузило для удочки. А почему и нет, я в детве тоже из большой гайки от старого колеса делал себе подобный грузик.

А, то что поезд с рельс сойдет, так как это может быть, ведь гаечку только открутил.

К 1880 году в Российской Империи насчитывалось примерно на 23000 км железных дорог. Причем строить их начали в 1870 году на всех направлениях. Империя была большая, но после "Крымской Войны" поняли, что слишком не удобно на лошадках и прочих четвероногих перевозчиков по такой стране передвигаться.

То есть примерно дороги уже строили 15 лет и поезда ходили. Но не думаю, что крестьяне были осведомлены, как и чего там работает.

Проблема этого рассказа, что крестьянин не понимает следователя, а тот не хочет понимать крестьянина.

Крестьянин виноват, но его вина лежит из не понимания устройства железнодорожного полотна и работы поездов.

Как сказал, крестьянин у них вся деревня откручивала гайки. Ведь лежит себя на земле рельсы и шпалы, и гайки у них там. Бери не хочу.

Если бы следователь бы поумнее и по отзывчивее, он бы наказал мужика, но так же попросил кого то просвятить жителей деревни, как и чего работает и какое наказание.

Что понравилось, это речь крестьянина, понравилось имею ввиду, что представляешь, что так бы он и говорил.

Мне жаль этого Мужика. Вот он не понимает, что натворил , его в тюрьму отправят. А остальные и дальше будут гайки крутить, ведь никто не поймет. Почему и за, что. Полицейский произвол. Жандармы лютуют.

Чехов хотел показать, какая большая пропасть лежит между крестьянином и образованным человеком.

Ведь нам понятно, что мужик не прав. Что поезд с рельс сойдет и люди погибнут. И Денис не хочет, что бы люди погибли, только в его голове, не укладывается причинно- следственная связь. По его понятию он ничего не сделал, ну взял гайку. И следователь прав, ведь мужик полностью нарушил, закон. И даже знал понимал, что поезд может сойти с рельс. Но он с ним говорит, как с образованным и умным человеком, думая, что крестьянин перед ним "дурачка валяет", а на деле он просто такой и есть.

Просвещение людей и образование. Может быть был бы у мужика, какой то адвокат, или старший у них в деревне более образованный, может быть и отстояли его. И потом всей деревне рассказать, что так делать нельзя.

И да дело, не только в этой гайке. Как уже говорил, дело в темности и не образованности простых людей, и не понимания тех, кто находится выше, что такие люди бывают.

Печальная история. Особенно, вот грустно.

Так грустно стало, как читал. Как, было в фильме "Берегись Автомобиля" на Суде "Он, конечно, виноват, но он... не виноват..."

Спасибо всем, кто прочитал.

Неканоническое прочтение хрестоматийного рассказа

Одна из моих книжных традиций — чеховский день, который обычно бывает в конце января, ближе к дню рождения писателя. Иногда он сползает на февраль, а в этом году — небывалый случай — на март. Правда, и зима на месяц сдвинулась. Ну, лучше поздно…

Читаю свой четырехтомник строго по порядку, и чаще выпадают малоизвестные или пропущенные ранее рассказы. А тут — хрестоматийный «Ионыч». Однако время идет, и знакомые до боли сюжеты начинаешь видеть под другим углом.
У меня обычно бывает много вопросов к АПЧ. Мы с ним всю мою жизнь ведем диалог, и я всё воюю, наскакиваю. Но по Ионычу ограничусь двумя.

А кто сказал, что семейство Туркиных бездарно?

Ионыч и сказал. Это его оценка. Раздраженный, деградирующий, одинокий неудачник. Который никого не любит и которого никто не любит. Надо постоянно помнить, что все едкие пассажи принадлежат не Чехову, автор в стороне, они — из уст Старцева.

Да, он, в отличие от обывателей-бездельников, реализовался в профессии, именно у него вроде бы должен иметься смысл жизни. С одной стороны, помогает страждущим, с другой — состояние сколотил, практическая жилка, не пустой мечтатель.

Но ни смысла, ни полноты жизни нет. А у обывателей Туркиных — есть. Они, как чета Маниловых или старосветские помещики, наслаждаются семейной идиллией.
А чего, собственно, плохого в семейной идиллии? В том, что супруги не сражаются сковородками, не делят что-нибудь, не выясняют, кто главный? А продолжают с удовольствием находиться в обществе друг друга, шутят, принимают гостей, любят свою дочку?

Вот у Старцева уже и куча денег есть, и три дома, а этого — нет, и не будет. Потому что он заживо мертв, а они — живые. И он это видит. И все его мысли о них продиктованы банальной завистью, возможно, бессознательно.

Любителя бьют! А за что?

Наступают времена, когда машины реально заменяют людей. Работники, выполняющие рутинные операции, становятся не нужны. В скором времени исчезнет масса привычных профессий. В отдельных странах проводят эксперименты с безусловным базовым доходом. Фактически будет возрождаться институт обывателей!

Давайте взглянем с этого ракурса: ура, небо в алмазах, люди свободны от проклятия труда, а дальше что? Как они распорядятся свободой? Кинутся заниматься саморазвитием, искусствами, науками, спортом? Или будут лежать на диване, есть фастфуд и смотреть сериалы? Вот вопрос.

Современный человек привык потреблять готовые мечты и мысли в виде фильмов, книг, музыкальных записей, и на этом фоне люди из позапрошлого века, которые сами музицируют, играют в самодеятельном театре, устраивают публичные чтения, видятся отнюдь не пошлыми обывателями. Я бы даже сказала, что планка для нас сегодняшних довольно высока. Не все и дотянутся. А ведь речь об обычной провинциальной семье, ничего выдающегося!

Да, они занимаются искусством на любительском уровне. Да, для развлечения, а не для создания высококачественного культурного продукта. Но создают шедевры всегда единицы, а вот без культурной среды шедевры будут никому не нужны. Чем больше таких семей, увлекающихся искусством, тем выше градус культуры в обществе.

Сам АПЧ, кстати, строил у себя в усадьбе больницы-школы-библиотеки, а брат Михаил пишет, что «в домашних спектаклях Антон был главным воротилой».

Хорошее впечатление произвели на меня супруги Туркины! Самые симпатичные, живые, деятельные персонажи. И деньги им к рукам — живут и радуются, и умеют радовать других. Искусство жить.

На дочь не стали давить своим родительским авторитетом, дали возможность учиться, где и чему ей хотелось. Что уж вышло — не их уже ответственность.
Не скучают, не брюзжат, не злословят — находят другие занятия. Мамаша трогательная со своими романами (сейчас бы блогершей была!). Папаша, заметьте, не стареет — не разжирел и не обрюзг, как Ионыч (а у этого и фамилия говорящая).

…А в школьном прочтении Туркины были смешными, скучными, придурковатыми…

Мастерская. Запах красок. Много знаменитых бородатых художников. Конкурс.
Написать девочку, доведенную плохим отношением, непосильным трудом и хроническим недосыпанием до крайности.
.
В первом ряду, как всегда, сидит Гюго. Он тщательно вырисовывает избу. Каждое бревно имеет значение, каждая половица важна. Девочка написана давно. Вон Козетта мертвая лежит в луже крови, в правом нижнем углу картины под замечательными резными ставнями. Они-то получились как живые. Один полуоткрыт. Гюго особенно доволен этим ставнем. Он наполнен мыслями о неравенстве, бедности, несправедливости.

.
Рядом Диккенс. Вот он рисует хозяина-сапожника кусочком угля. Лицо страшное, злое, ни капли человечности нет в нём. Да и человек ли? Рога какие-то торчат. Девочка вся в белом будет отправлена в детский работный дом. Куда же больше крайность? Поработили детей жестокие эксплуататоры! Много картин написал уже об этом Диккенс. Просматривает старые эскизы, копирует понравившиеся детали на новую работу. В основном, нравоучения. Подумав немного, просит у Гюго желтую краску (сам давно уже только белой и черной пользуется) и дорисовывает девочке нимб.

.
За их спинами Толстой. Его палитра очень богата. Несмотря на размеры картины, Толстой пишет маленькой кистью, чтобы все детали были четко различимы. Вот в Красном Углу избы икона, лампадка давно не зажигалась. Детали скрупулезно выверены, ведь они отражают отношение хозяина избы с Богом. Как и когда потерял его? Толстой пишет быстрыми резкими движениями. С особой тщательностью прорисовывает Л.Н. висящий на стене ятаган - трофей, захваченный хозяином с турецкой войны. Что с человеком делает война? Этому посвящается вся левая часть картины. Там ли были посеяны в сапожнике семена будущей трагедии? Ах да, трагедия. Девочку ещё надо. "Доведенная до крайности". Хм.. Под поезд что ли или на панель? Живо идет работа. Слой за слоем кладет граф. Не жалеет красок, не экономит. Хорошо получается девочка, как живая. Да и вообще все детали прописаны четко, никакой двусмысленности. Доволен собой Толстой, почесывает босую ногу, закапанную красками.

.
Все трое ходят в мастерскую писать эту картину уже год.
Огромные холсты перед ними. Каждый на двух мольбертах.
.
Сзади сидят рядышком Тургенев и Гончаров. Друг у друга высматривают интересные детали. Гончаров встал, прошелся немного. От долгого сидения на месте затекли ноги.
.
Забегают Чехов и Бунин. Места особо нет, мольбертов, больших холстов, раскладных стульчиков тоже не осталось. Пишут на коленках на небольших холстах. Выходят через десять минут. Живописцы подходят к месту, где просыхают две маленькие картины.
.
Палитра Бунина хороша, создает атмосферу тоски. Девочки нет, только силуэт, хозяин размыт, вместо младенца клякса. Вернется ещё Бунин, чтобы доделать? Говорят, нет, торопился куда-то, ругался. Кого-то "окаянными" называл.
.
Подходят к работе Чехова .
.
Вот несколько серо-зеленых мазков. Это лампадка и развешенное бельё порождающие причудливые светотени. Они качаются перед глазами, чтобы создать тревожную атмосферу.
Вот тут тонюсенькая линия. Пахнет щами и сапожным товаром. Обоняние художников улавливает обстановку бедности.
Еще два штриха. Девочка мурлычет, а ребёнок плачет. Слух ловит диссонанс, тревога нарастает.
Здесь несколько мазков для осязания. Глаза ее слипаются, голову тянет вниз, шея болит. Она не может шевельнуть ни веками, ни губами, и ей кажется, что лицо ее высохло и одеревенело
Зрителям тоже становится тяжело, Гюго садится.
Что там ещё осталось? Вкус? Девочка мурлычет про кашку. Толстой судорожно глотает слюну.
Уже картина действует на все пять чувств восприятия.
И это только после первого брошенного взгляда.
.
Художники, сраженные первым впечатлением, начинают присматриваться к деталям.
Диккенс прищуривается, ему тяжело различать оттенки. Поговаривают, что он дальтоник.
Краски сгущаются, становятся более насыщенными.
Звуки, видения, запахи, ощущения продолжают излучаться из маленькой картины, переплетаясь друг с другом.
Вот яркие желтые пятна - это воспоминания девочки о смерти отца и попрошайничестве вместе с матерью. Они появляются из синих кругов, физического истощения и в них же исчезают.
Всё перемешано. Телесные и душевные муки переплетены в едином танце.
Каждый штрих, точка, мазок гармонично взаимодействует с остальными. Ничего лишнего.
Темно-синие пятно калоши, бело-голубая селедка.
Пар из самовара распространяется по всей комнате. Всё расплывается и движется.
"Сфумато, - говорит Тургенев тихо, - я такое в Лувре видел".
Толстой недоброжелательно сопит.
Картина имеет и четвертое измерение - время. Как у Гоголя, Уайлда, Хеллера.
Мазки вихрями возвращается в исходную точку.
Ночь, улица, фонарь, аптека.
В смысле: ночь, люлька, зеленая лампада, полусонный бред.
.
И вдруг, из всех этих кругов ада вырастает быстрая, черная и острая как шпиль церкви мысль.

Художники обхватывают бороды, посматривая на свои картины. Гюго завистливо задумывается в позе роденовского мыслителя. Вот это развязка! Вот что значит "доведена до крайности".
.
Долго молча смотрят на шедевр.
"А где автор?" - очнулся Диккенс.
"Вернулся в степь - бурчит Толстой, - он только отдыхать приходил"
Диккенс недоуменно поднимает бровь. Трудности перевода.
Толстой изрекает - "Правдив до иллюзии"
Как не согласиться ?
.
Эпилог
Ко мне подходит А.П., читает эту рецензию. Улыбается.
"Понравилось", - думаю я. Набираюсь наглости и немножечко смелости.
"Антон Павлович, я знаю Вы занятой человек, но хотя бы одно слово" - тараторю я дрожащим голосом. "Ведь краткость - сестра таланта" - мой голос крепнет после удачной шутки. - "Как Вам моя рецензия?"
"Потрясающая" - мягко отвечает Чехов.
Тщеславие теплой волной доходит до замерзших от волнения конечностей. Хочется добавки.
"А если двумя словами?" - с надеждой спрашиваю я.
"Потрясающая пошлость"
Пальцы застывают над клавиатурой. Хочется всё стереть и забыть.
Но тут Мастер снова улыбается своей доброй, снисходительной, понимающей улыбкой.

Перечитала, и ещё раз убедилась в гениальности автора.
Да, на эту тему можно написать огромный томище, разложить всё по полочкам и подробить сюжет на части, чтобы побольше и подольше. Но зачем? Не зря ведь кто-то придумал, что всё гениальное просто.
Чеховская «Палата №6» стала именем нарицательным. Даже тот, кто не читал рассказ, точно знает, что скрывается под этим названием.

Что такое сумасшествие? Это диагноз? Если да, то как его выставляют, по каким критериям? Заметьте, не слобоумие, тут вопросов нет. А именно сумасшествие. Или назовём ешё инакомыслие? Хотя это может и неправильно, но я правда не знаю.
Я имею ввиду не тех сумасшедших, у которых реально поехала крыша, а тех, кто именно, как Андрей Ефимыч посмел мыслить не так, как угодно окружающему обществу.

Очень-очень сложный вопрос поднял в этом рассказе Антон Павлович. Десятилетия прошли, а ничего не меняется.
Ну конечно ведь, - ««Раз существуют тюрьмы и сумасшедшие дома, то должен же кто-нибудь сидеть в них. Не вы – так я, не я – так кто-нибудь третий.» - ничего не скажешь, железный аргумент.

Беда ведь, что тот же самый Андрей Ефимыч сам слишком поздно разобрался в том, кого он опекает и лечит. Его работа оказалась никому не нужной и, в какой-то даже мере ложной. Вот только ничего нельзя было сделать, ничего. Добрые люди сразу поставили штампики и диагнозы.

«Это обман! Болезнь моя только в том, что за двадцать лет я нашел во всем городе одного только умного человека, да и тот сумасшедший. Болезни нет никакой, а просто я попал в заколдованный круг, из которого нет выхода.»

Печальный рассказ. В каждом из нас живёт сумасшедшинка, тот самый бесёнок, который рвётся на волю, не смотря ни на какой здравый смысл. Дай то нам бог на наши пути не слишком усердных друзей, стремящихся слишком усердно помочь.

Как это прекрасно: экзекутор наслаждается комической оперой!
И это, мои друзья, еще не самое смешное. Хотя, я думаю, вы, как и я, уже смеетесь во весь рот и, так же как и я, напугали кота, который отродясь такого смешного смеха не слышал.

Но вдруг...

Ага ага, смешно ведь не только то, что Червяков обрызгал кого-то, смешнее то, что начальник-то чужой, а ему все равно неловко. Сколько в этом философии и сарказма. Цинизма и веселья. Как, мои друзья, как в таком маленьком количестве слов заключено столько смысла?

Я вот знаете что подумала, Чехов, наверное, стал бы отличным стендап комиком начала двадцатого века, если бы рассказывал свои произведения в одиночку со сцены. И все остальные Дэйвы Шапелли и Джимы Джеффрисы просто курили бы в сторонке.

Ну а кто-там в итоге умер - сами узнаете.

«Одним словом, если оглянуться назад, то вся моя жизнь представляется мне красивой, талантливо сделанной композицией. Теперь мне остается только не испортить финала… Но я порчу финал» (А.П.Чехов «Скучная история»).

Судя по переписке Чехова, период работы над повестью относится к годам его наибольшего увлечения Книгой Экклезиаста, которая, как считал Антон Павлович, подала мысль Гёте написать «Фауста». «Скучная история» - наиболее развёрнутый отклик на гётевскую трагедию, под обаянием которой писатель находился долгое время. Подобно Фаусту (как символу вечного поиска человеком смысла жизни), томление духа и ощущение обманутости пройденными путями испытывает известный профессор Николай Степанович. Учёный, пользующийся мировым признанием и окружённый учениками, разочарован в прожитой жизни и переживает экзистенциальный кризис.

А вот что пишет в книге «Жизнь Антона Чехова» Дональд Рейфилд: «Показав разочаровавшегося в жизни профессора-медика, умирающего в окружении ставших ему чужими когда-то дорогих людей, Чехов открыл в своей прозе новый, экзистенциалистский мотив, на целое поколение опередив в этом Льва Толстого». Этот вывод перекликается с мнением Томаса Манна, который сравнивал уход чеховских героев от изживших себя, ложных форм бытия с «тем самым бегством, на которое в последнюю минуту, в глубокой старости решился Лев Толстой». И такое неожиданное сравнение лишний раз свидетельствует о гениальной прозорливости Чехова. Наверное, можно даже считать одним из прототипов чеховского профессора и самого Толстого, пережившего подобный кризис задолго до своего "бегства из рая" и пришедшего к отрицанию всего собственного предшествующего творчества. Но, в отличие от Фауста и Толстого, Николай Степанович сохраняет веру в науку: «Наука – самое важное, самое прекрасное и нужное в жизни человека». Причём профессор, как и гётевский герой, не ищет утешения от своих духовных мук в религии: «Мне отлично известно, что проживу я ещё не больше полугода; казалось бы, теперь меня должны бы больше всего занимать вопросы о загробных потёмках и о тех видениях, которые посетят мой могильный сон. Но почему-то душа моя не хочет знать этих вопросов, хотя ум и сознаёт всю их важность».

Первоначальное, рабочее название произведения - «Моё имя и я» - в моём восприятии перекликается с разными аспектами двойственной человеческой природы – эго и душой, которые в цельной личности сосуществуют мирно и гармонично, но в повести расстроенное равновесие между ними приводит к внутреннему конфликту и разладу. Образно говоря, душа, вдруг сумевшая временно вырваться из жёстких тисков эго на свободу, помогла своему обладателю взглянуть на собственную жизнь под иным углом зрения и ужаснуться.

С первых строк «Скучной истории» становится понятно, что нарушена внутренняя личностная цельность героя, его громкое имя живёт отдельной от своего носителя жизнью, отсутствуют ориентиры для понимания мира и себя в нём, смысл жизни потерян. В центре такого самоотчуждения находится постепенное отдаление профессора от собственных чувств и желаний, а также утрата ощущения себя единым целым. Приёмная дочь Катя, тоже пребывающая в затянувшемся кризисе, очень верно сказала: «Просто у вас открылись глаза; вот и все. Вы увидели то, чего раньше почему-то не хотели замечать». Отношения Николая Степановича с окружающими тягостно однообразны, формальны, лишены спонтанности. В многочисленных его рассуждениях конструктивные, сущностные, плодотворные мысли перемешиваются с деструктивными, симптоматичными, связанными с болезнью (рассуждения о театре, студентах, литературе). Профессор растерян и дезориентирован на пороге смерти. Его сознание раздроблено, а место живых и ярких чувств заняло бесцветное равнодушие, которому в повести дано очень точное определение.

«Равнодушие – это паралич души, преждевременная смерть», так как способность к эмоциональным переживаниям и спонтанным чувствам утрачена, созвучие разума и чувств, дающее прочную основу для ощущения целостности, нарушено. Эмоциональная обеднённость равнодушной личности проявляется в уменьшении искренности, непосредственности и глубины чувств, идущих от сердцевины нашего бытия – души, человек становится «холоден, как мороженое». При этом вполне могут сохраняться поверхностная внешняя живость и общительность, вынужденные и инстинктивные эмоции, носящие автоматический характер привычных ответных реакций и не имеющие к душе и спонтанности никакого отношения. Человек без чувств уподобляется зомби (когда душа мертва, хотя тело живо), он живёт физиологически, но психологически, эмоционально делается мёртвым. Собрать себя в единое органичное целое, дать своей жизни верное внутреннее направление – вот главная задача нашего героя, обнаружившего в себе равнодушие. После осознания собственного безразличия, ставшего эмоциональным эквивалентом отстранённости от других, Николай Степанович и приходит к мысли об «общей идее»: «во всех мыслях, чувствах и понятиях, какие я составляю обо всём, нет чего-то общего, что связывало бы всё это в одно целое. Каждое чувство и каждая мысль живут во мне особняком, и во всех моих суждениях о науке, театре, литературе, учениках и во всех картинках, которые рисует мое воображение, даже самый искусный аналитик не найдет того, что называется общей идеей, или богом живого человека. А коли нет этого, то, значит, нет и ничего». Но Чехов не объясняет, что он подразумевает под метафорической «общей идеей», «богом живого человека». Он лишь ставит вопросы, предлагая индивидуализировать любой отдельный случай. Ведь спасительных абсолютных и подходящих всем ответов на глобальный вопрос человеческого существования нет и не может быть.

И здесь, на мой взгляд, есть один тонкий нюанс, связанный с возможными различными толкованиями слова "общая", способными внести путаницу. Из приведенной цитаты следует, что идея названа общей не в том смысле, что она общая для разных людей, а в том, что она общая для всех разрозненных кусков раздробленного сознания конкретной личности, для всех её мыслей, чувств, понятий и суждений. И эта личная «общая идея» (как осознанное объединяющее начало) необходима для соединения всевозможных аспектов и частей собственного Я в единое и гармоничное целое, что позволит человеку быть в ладу с самим собой. Ведь целостность (как необходимое условие для счастья) достигается через осуществление своей индивидуальности, а не через сведение себя к какому-то абстрактному всеобщему понятию. Лишь реализовав свою индивидуальность, мы можем превзойти её и перейти к переживанию универсальности и единению с миром. Личная жизненная философия – отличительный признак зрелой, развитой личности, мировоззрение которой не принимается в готовом виде, а складывается за счёт собственного мыслительного процесса. Ведь убеждения, к которым человек пришёл сам, всегда твёрже тех, которые ему навязаны. И ошибочно считать, что кто-то другой может определить за нас смысл нашей жизни. Поэтому профессор на вопрос Кати, что ей делать и как жить дальше, честно отвечает: «По совести, Катя: не знаю». Мы не можем спасти кого-то, сделав за него выбор. Каждый должен сам найти для себя цель своей жизни и способы её достижения. Никто не знает настоящей правды, но стремление к ней присуще человеку. В этом был уверен Чехов. В более позднем рассказе «Дом с мезонином» он напишет: «Призвание всякого человека в духовной деятельности – в постоянном искании правды и смысла жизни».

По Чехову, искомая «общая идея» не является единственно возможной и единой для всех. Ведь каждому необходимо самому отыскать свой смысл, свою личную «общую идею», чтобы восстановить утраченную внутреннюю целостность, а также преодолеть отчуждённость и одиночество. И плодотворно трудиться в таком поиске обязана собственная душа. Счастье же (по Фромму), представляющее собой доказательство успеха в искусстве жить, - «показатель того, что человек нашёл ответ на вопрос человеческого существования в продуктивной реализации своих возможностей, одновременном единстве с миром и сохранении целостности своего Я» (Эрих Фромм "Человек для себя").

Живая жизнь с её разнообразными и непредсказуемыми событиями всегда сложнее готовых мировоззренческих схем. Да и, пожалуй, не существует таких идей и мнений, которые когда-нибудь не были бы опровергнуты и обесценены ироничной усмешкой судьбы. А выбором персонажа с громким именем Чехов придал всеобщее значение поиску героем потерянного смысла жизни, поставив этот поиск в общий ряд духовных исканий человечества.

«Жизнь человека не может "быть прожита" путём повторения паттерна, общего для всех представителей его вида: он должен жить сам. Человек – единственное животное, способное испытывать скуку и неудовлетворённость, чувствовать себя изгнанным из рая. Человек – единственное животное, для которого собственное существование представляет проблему, которую он должен разрешать и от которой не может избавиться…
Утратив рай, единство с природой, человек стал вечным странником (Одиссеем, Эдипом, Авраамом, Фаустом); он должен идти вперёд в непрекращающихся попытках сделать неизвестное известным, находить ответы, позволяющие заполнить пробелы в его знании. Он должен давать себе отчёт в своём существовании, в его смысле» (Эрих Фромм "Человек для себя").

Этот рассказ Чехова является камнем преткновения для многих, пытающихся понять нашего непростого классика.

Одни просто счастливы, когда обнаруживают произведение, в котором Чехов предстает проповедником благости и христианского мировоззрения. Другие растеряны, поскольку не ожидали от него такого пассажа. Третьи, понимая, что Чехов всегда пытается сказать больше, чем удается услышать простому читателю с первого раза, начинают искать скрытый смысл.

Видимо, большинство нашей читающей публики слишком серьезно подходят к вопросам Веры, и в любом произведении, касающемся этого фактора, они видят всепоглощающую серьезность. Учитывая вечность и глобальность темы, наверное, это правильный подход в большинстве случаев, но, не в случае Антона Павловича.

Я считаю, что этим рассказом, в котором он поведал историю молодого невротика из духовного сословия, Чехов иронично смеется над всеми нами, пытающимися постичь, что же он хотел сказать.
Эта ироничность присутствует и в знаменитой его цитате: «Какой я "пессимист"? Ведь из моих вещей самый любимый мой рассказ - "Студент"…». В том то здесь и ирония, что это одно из самых пессимистичных его произведений. Но зная, что большинство читателей так и не узрели в нем изначальной горькой иронии, а восприняли его в контексте прозрения и обновления, таких модных в конце позапрошлого века темах для пытающейся мыслить интеллигенции, Чехов иронизирует уже над самим собой.

Какое преображение Ивана Великопольского описывает он? Да никакого преображения, по сути своей. не происходит, имеет место быть невротическая реакция, при постижении героем довольно банальной истины: «Прошлое … связано с настоящим непрерывною цепью событий, вытекавших одно из другого».

Смысл этой фразы лежит на поверхности, но для не слишком искушенного ума, она предстает неким озарением и постижением истины. А тут еще накладывается эмоциональный фактор: тьма, костёр, озвучивание истории Петра в страстную ночь, слёзы женщин, которые непонятно кого жалеют, Петра ли предающего, или Христа предаваемого. И вот полезла в голову молодого семинариста достоевщина, для времени написания рассказа - актуальнейшая тема, вот и мысли о правде и красоте, так и хочется продолжить "которая спасет мир".

А в чем же находит он красоту? В том, что творилось в ту ночь "там, в саду и во дворе первосвященника". А что же за красота там творилась? Да, Христа предавали и допрашивали.

Но, для Ивана Великопольского, это таки красота, потому что она спасет мир, ведь Христос, идя на казнь, взял на себя все людские грехи, так не красота ли это? И творится она по сей день!

А что творится по сей день? С чего начинается рассказ? С темы Экклезиаста "невежество, тоска, такая же пустыня кругом, мрак, чувство гнёта - все эти ужасы были, есть и будут, и оттого, что пройдет ещё тысяча лет, жизнь не станет лучше", как не стала она лучше за те 19 столетий, что прошли с ночи великой красоты в понимании Ивана Великопольского.

Откуда же у Вани вдруг ощущение "таинственного счастья"? От слиянии в его невротическом сознании проповеди христианства с проповедью интеллигенции, да плюс к тому эмоциональная вспышка и философское озарение о взаимосвязи событий.

Все это совершается в голове у Вани Великопольского, но не у Чехова, не надо путать героя с автором. Чехов смеется над наивными, эмоционально обусловленными, интеллектуально малосостоятельными, потугами некоторой части современной ему интеллигенции искать спасение свое и человечества в целом в проповеди добра и красоты.
И великозвучие фамилии главного героя - еще один штрих к создаваемой им карикатуре.

Между прочим, никто не усматривает поразительного прозрения Чехова, в то время, когда писался рассказ о 22-летнем семинаристе, другой семинарист, 15 лет от роду, на отшибе Империи - в Тифлисе, готовился к постижению основ "правды и красоты", которые спасут мир, но он читал уже другие книги, на смену Библии пришел Капитал.

Всякий раз, когда бы мне не доводилось читать произведения Антона Павловича Чехова, я неизменно прихожу к выводу, что читать его невероятно легко и приятно, а всё потому, что Чехов – прекрасный рассказчик. Он очень умело сочетает в своих рассказах лаконичность и глубину содержания, несколькими яркими и чёткими мазками очень искусно умеет изобразить в них жизнь своих героев во всей её полноте, обрисовать их характеры, показать их мысли и чувства. Всё это я без труда нашёл в данном сборнике произведений Антона Павловича, куда вошли многие из известных его рассказов.

Среди ранних произведений Чехова в этом сборнике, конечно же, можно найти его весьма забавные, но по-своему глубокие юмористические рассказы, в которых в очень простых и понятных жизненных зарисовках великий русский классик весьма тонко высмеивает самые разные человеческие недостатки (твердолобость, слабохарактерность, глупость, невежество), а также скучную обывательскую жизнь. Юмористические рассказы Антона Павловича в большинстве своём бесподобны. Они и лаконичны, и наполнены смыслом, вызывают улыбку и добрый смех. Среди наиболее понравившихся мне юмористических рассказов из этого сборника я, пожалуй, отмечу "Экзамен на чин", "Хирургия", "Хамелеон", "Маска", "Пересолил". Кроме юмористических есть в этом сборнике и более глубокие рассказы и повести, такие, как, например, "Палата №6", "Попрыгунья", "Ионыч", с которыми мне наконец-то довелось познакомиться, а также весьма приятный и лиричный рассказ "Дом с мезонином".

Из всех представленных в данном сборнике произведений самой непростой и наполненной довольно глубоким смыслом оказалась, конечно же, повесть "Палата №6", в которой Чехов очень ярко изобразил тему борьбы человека против системы, поднял вопросы о смысле жизни и её ценности, а также рассказал о состоянии медицины и в целом о жизни в России в те времена.

По сюжету в небольшой уездный городок приезжает заведовать больницей новый доктор Андрей Ефимыч – неплохой врач и человек, в общем-то, образованный, добрый и интеллигентный, но очень мягкий. Больница же, в которой он становится главным врачом, представляет собой место, где, по большому счёту, царят воровство, безнравственность персонала и безразличие к судьбам пациентов. Андрей Ефимыч, видя такое положение дел, с одной стороны, и рад что-либо сделать и как-то изменить условия в больнице к лучшему, но, с другой, в силу своего мягкого характера, отсутствия у него силы воли, какого-то особого рвения к переменам и даже простого желания действовать, он, в общем-то, в итоге оставляет всё как есть, ограничившись лишь какими-то незначительными изменениями. Он чётко понимает, что в одиночку систему не побороть, да и нужно ли так стараться сделать это, стараться облегчить страдания людей, ведь всё равно потом они снова будут всё также болеть и страдать. Так доктор очень быстро сливается с этой безразличной средой, от которой в мыслях своих он, конечно же, продолжает открещиваться, и превращается в такой же равнодушный винтик системы – ленивый, прохладный к чужим бедам и невзгодам, как и все остальные.

Андрей Ефимыч, как человек образованный, любит размышлять и философствовать, однако в его окружении нет достаточно умных и образованных людей, с кем бы он мог обсудить свои мысли и идеи. Но однажды наш главный герой совершенно случайно заглядывает в своей больнице в палату №6 (тесную, угнетающую человеческую душу больничную палату, напоминающую скорее тюрьму), где содержатся сумасшедшие и знакомится там с Иваном Дмитричем Громовым – пациентом его больницы. Громов тоже весьма начитан и образован и в своей жизненной позиции выступает против лжи и несправедливости, царящих в мире, но он, конечно же, бессилен что-нибудь сделать, находясь в этой жуткой палате. В его лице Андрей Ефимыч неожиданно находит умнейшего собеседника и ведёт с ним разные философские беседы, потрясающие его до глубины души. Но ирония судьбы заключается в том, что Громов – сумасшедший, и частые визиты и беседы с ним Андрея Ефимыча вызывают у окружающих лишь недоумение и наталкивают их на определённые мысли.

Повесть, конечно, получилась довольно глубокой и интересной. Мне понравилось, как тонко, очень живо и чётко Чехов обрисовал в ней характеры и чувства своих персонажей, поднял весьма важные социальные проблемы и весьма искусно, а главное, просто и понятно изобразил довольно неприглядную и печальную (а в описаниях больницы местами даже жуткую) картину современной ему действительности, которая, увы, мало чем отличается от дня сегодняшнего, что тоже, конечно же, очень печально.

Весьма похожим на "Палату №6" оказался рассказ "Ионыч", в котором Чехов так же весьма тонко, живо и ярко поднял вопросы о смысле жизни, жизненных ценностях, сделанном выборе и несбывшихся желаниях молодости.

На страницах этого рассказа писатель довольно мастерски показывает нам, как под влиянием социума и жизненных ситуаций полностью меняется весь духовный мир и происходит нравственная деградация его героя – провинциального врача Дмитрия Ионыча Старцева. Поначалу мы видим Дмитрия Ионыча в образе молодого, интеллигентного и энергичного врача, целеустремлённого и полного всяческих надежд на будущее. Ему нравится жизнь, но не особо нравится серость и обыденность, не нравится тупость и необразованность людей, с которыми ему приходится общаться по долгу службы. Он ищет интересных знакомств и готов изменить всех и вся лишь бы не быть таким же безликим, как его окружение. В городе он знакомится с семьёй Туркиных, которых все здесь считают самыми образованными и культурными людьми, ведь каждый из членов этой семьи, как говорят, наделён каким-либо талантом. Наш герой влюбляется в милую дочку Туркиных Екатерину (играющую на фортепьяно и которую все зовут Котик), видит для себя большие перспективы в браке с ней, мечтает о прекрасном и светлом будущем рядом с предметом своей любви, но… Но, как это нередко бывает, не всем мечтам дано осуществиться. Котик живёт своими собственными мечтами и стремлениями и отказывает нашему герою в предложении руки и сердца, ещё и сыграв с ним небольшую шутку. С этого момента начинается полное преображение нашего главного героя, причём, увы, не в лучшую сторону. На протяжении всего дальнейшего повествования мы будем наблюдать, как Старцев меняет своё отношение к себе, к людям, к жизни и из неглупого и интеллигентного человека постепенно превращается в самого обычного, заурядного обывателя, весьма чёрствого и равнодушного к людям, да и к жизни вообще.

Как и в случае с повестью "Палата №6", в этом рассказе Чехову опять же весьма искусно, ярко, психологически тонко и понятно (буквально всего лишь несколькими выразительными мазками) удалось изобразить портреты своих персонажей, передать их мысли и чувства, показать жизнь, поведение и поступки людей и взгляды общества в описанное им время, с которым мы опять же без труда можем найти много чего общего.

Также весьма интересным и в этот раз даже несколько лиричным оказался ещё один рассказ Антона Павловича, "Дом с мезонином", в котором автор, да, на этот раз добавил в происходящее небольшую нотку романтики, но главный акцент опять всё же сделал на различных жизненных проблемах. В этом рассказе автор опять же очень умело показал своему читателю разные стороны интеллигенции своего времени. Одних он, как всегда, показывает как людей скучающих, ведущих праздную жизнь, лениво плывущих по течению, любящих порассуждать о гуманизме и покритиковать других. Других же – занятых делом и пытающихся хоть что-то изменить в жизни простого народа к лучшему, но не понимающих того, что они не могут в корне изменить установленное положение дел, и старающихся не замечать никчёмности такой своей деятельности, продолжая заниматься ей лишь для успокоения своей души. На столкновении этих таких разных взглядов на жизнь и на свою деятельность, которые отстаивают персонажи рассказа, Чехов как раз и строит главный конфликт в этом произведении.

Как и многое, вышедшее из-под пера Антона Павловича, данный рассказ получился довольно интересным и жизненным. В нём так же, как и во многих произведениях писателя, есть над чем задуматься и поразмышлять. Стоит признать, что многие из рассказов Чехова и, конечно же, повесть "Палата №6" отличает чёткость, ясность и жизненная правдивость, с помощью которых писатель смог создать и показать нам весьма чёткие и яркие картины действительности и жизни людей. В этом плане Антон Павлович, конечно же, большой мастер.

В целом читать и юмористические, и более глубокие рассказы, и повесть, вошедшие в данный сборник, мне было интересно, а наслаждаться при этом лёгкой, лаконичной и очень понятной манерой изложения Антона Павловича очень приятно.