Сатира, гротеск и гoвнo
Их держит вместе одна из самых прочных форм привязанности — ненависть. Не мимолётная, не поверхностная, а выверенная, закалённая временем, с устойчивым послевкусием. Такая крепкая, что её можно было бы упаковывать в контейнеры и экспортировать как химическое оружие. Они вроде семья. На деле — энтропия в чистом виде, оформленная в семейный фотоальбом, по которому ползают мухи, выбравшие этот дом, потому что вонь здесь стабильная. Мух привлекают не люди, а результат их жизнедеятельности. И в этой книге гoвнo — не метафора, а основа композиции. Оно буквально в каждой строчке зашито между подлежащим и сказуемым.
Отец семейства — правая рука диктатора. Медалей у него много, но ему их мало. Он помнит каждую — за что дали, когда вручили, кто при этом пожал руку. Он полирует их ежедневно. Не из тщеславия, а из страха, что если хоть одна помутнеет, его начальник решит, что служба была не столь доблестной. Его религия — выслуживаться, чтобы получить очередную награду, потому что без этого он не знает, существует ли вообще.
Мать — самоназначенный детский психолог. Вместо ужина — диагноз, вместо диалога — распознавание тревожных паттернов. Книги по психологии — её Библия, а дети — ересь, подлежащая исправлению. Она не спрашивает, как они себя чувствуют. Она оценивает, насколько это чувство соответствует норме. Всё, что она делает, она делает не ради любви, а ради контроля над хаосом. Только хаос, к сожалению, разговаривает с ней теми же голосами, что и её дети.
А теперь — потомки. Эти маленькие шедевры семейной дисфункции. Кассандра, старшая, влюбляется в неодушевлённые предметы, потому что, в отличие от родителей, они хотя бы отвечают ей взаимностью. Она мечтает выйти замуж за фотокамеру, и, честно говоря, это было бы самым здоровым союзом в этом аду. Калеб — тихий мальчик с врождённым талантом к эвтаназии. Он не жестокий. Просто сама жизнь не выдерживает его прикосновения. Калия — младшая, молчаливая художница, которая рисует с анатомической точностью. Пока в её альбоме только звери — мир ещё держится. Но если когда-нибудь она нарисует бабочку, наступит апокалипсис.
Вы, наверное, решили, что это книга о семье. Почти. Отец потерял должность и остался без влияния, а без этого он никто. Поэтому он переключился на домашних, превратив жилище в военный лагерь. Теперь дети — гражданское население под контролем, дисциплина — основной смысл, а любое неповиновение приравнивается к государственной измене. Отец продолжает натирать медали — других доказательств собственной значимости у него не осталось. А мух становится всё больше, и все мы знаем, на какой именно запах они слетаются. Именно так пахнут те, кто давно лишился власти, но продолжают за нее цепляться. Но отец никогда не примет того, что источником запаха является он сам. Гoвнo точно подкинули соседи — из вредности и политической диверсии.
Очень слоистое произведение. Тут есть сатира на диктатуру — точная, злая, местами гротескная. И не только в масштабах страны — она про любую систему, где власть важнее человека, а подчинение вдалбливают, пока ты не забудешь, что мог сопротивляться. Прекрасное размышление о том, как режим стирает личность — и тех, кто не согласен, и тех, кто на него работает. Есть аллегория на общество, которое считает нормой единственную форму любви. И если ты не помещаешься в рамку, то утрамбовывать будут тебя, а не расширять границы. Есть и разговор о семье, где дети — не индивиды, а проекты с дефектами, подлежащими срочному исправлению. Родители, как и режим, не видят в ребенке человека — только заготовку, требующую коррекции. И это лишь то, что лежит на поверхности. Остальное — под слоем мух. Хотя, возможно, мухи и есть самый главный слой.
Очень страшное произведение. И смешное. И противное. И прекрасное. Здесь много гнили, мёртвых тел, дepьмa — в буквальном и переносном смысле. Но при этом — удивительная красота. Красота в тексте, в метафорах, в том, как именно рассказана эта история. Сюжет выверен до последней мухи, смысл многослойный и пронзительный. Но сильнее всего поражает язык: он не просто точен — он гипнотизирует. Некоторые образы пронзают, другие — прилипают, третьи — продолжают жужжать в голове, как будто муха застряла между виском и затылком. Эта книга оставляет грязь под ногтями и странное понимание, что теперь ты чуть менее целый, но намного более настоящий.
Очень специфическое произведение. И я в подвешенном состоянии. С одной стороны — я точно знаю, что книга не для всех. Те, кто читает романы про «настоящие семейные ценности», где дети — благословение, а родители — святые, сбегут с криком уже на пятой странице. А те, кто ищет магический реализм, будут шокированы количеством дepьмa. С другой стороны, мне ужасно хочется, чтобы эту книгу прочли все. Абсолютно все. Даже если потом им придётся дезинфицировать мозги хлоркой. Но я никому не посоветую эту книгу — мне дорога ваша психика. Просто оставлю эту рецензию, как дохлую муху на подоконнике: мол, делайте с этим что хотите. Но если вы дотронетесь — вините себя. И не говорите, что вас никто не предупреждал.
175 понравилось
