The Fraud

Все ее истории были о бешено талантливых женщинах, которые могли бы обогнать летящий на полной скорости паровоз, будь они свободны. Но, рожденные не в то время не в том месте, не смели даже войти на станцию. "Время свинга" Зэди Смит

Элизабет Туше было 24, когда жизнь ее закончилась вместе с несчастливым замужеством - муж сбежал с нянькой, похитив ребенка. В ужасном состоянии, в каком оказалась тогда, Лиз утешала себя тем, что о ее милом Тоби позаботится та, кого малыш знает. Няня заразила обоих скарлатиной, от которой все трое скончались. Молодая женщина в Англии двухсотлетней давности, без средств и защиты, обдумывала наиболее безболезненный способ самоубийства, когда пришел дебютный томик младшего кузена мужа. Отчаяние заставило ее написать родственнику, который, она помнила, учился на юриста.

Щеголеватый Уильям Эйнсворт откликнулся сразу и, подключив знакомства и знания, помог ей выбить из некогда разбогатевшей на ямайских плантациях мужниной родни, годовое содержание в сто фунтов. Помните, небогатым героиням Джейн Остен триста-четыреста фунтов годового дохода позволяли вести скромную жизнь? Одинокой вдове при экономном житье хватило бы сотни без необходимости работать, но когда Фрэнсис, жена кузена, который ее спас, пригласила пожить у них и помочь с детьми, Элизабет не отказала. Осталась в доме экономкой и после смерти кузины, заменив дочерям знаменитого романиста мать. Вела хозяйство, вычитывала и редактировала его сочинения, принимала многочисленных друзей-литераторов, среди которых случалось бывать Диккенсу с Теккереем и знаменитому иллюстратору Крукшенку. Продолжила работать и после его женитьбы на служанке Саре, и, получив известие, что годовое содержание увеличено вдвое со смертью другой наследницы.

Новая миссис Эйнсворт, по неграмотности, сочинений мужа не читала, куда больше ее занимал процесс сэра Роджера Тичборна, впрочем, как и большинство англичан, следивших за ним по газетам и куплетам, как нынче за перипетиями любимого сериала. За двадцать лет до описываемых событий, молодой наследник одного из самых значительных состояний сэр Роджер, повздорив с родней, отправился на семейные ямайские плантации. Судно, не доплыв, затонуло, никто не спасся. За год до дня сегодняшнего книги, в Австралии, бывший слуга Тичборнов, чернокожий уроженец Ямайки Богл встретил человека. в котором опознал сера Роджера. Тот работает мясником, весит на сотню фунтов больше, разговаривает как простолюдин и ни слова не знает по-французски, при том, что сэр Роджер несколько лет учился во Франции. Что не мешает ему заявить права на наследство при поддержке честного Богла, главным козырем становится признание матушкой Тичборн сына, в смерть которого она никогда не верила (старушка в деменции, но кого это волнует).

Писательница, чьи предки были выходцами с Ямайки, сплетает в "Обмане" трагедию ямайских рабов и борьбу аболиционистов с одной из самых резонансных афер викторианской Англии и историей талантливой образованной женщины в вечной тени никчемного мужика. Эйнсворт реальная историческая фигура, романист столь же плодовитый (41 роман,не считая сборников новелл и поэзии), сколь бесталанный. Я влюбилась в "Белые зубы" Зэди Смит с той первой сцены, когда человек, жизнь которого совершенно не удалась, решает покончить с собой в новогоднюю ночь прямо на перекрестке: шланг от пылесоса на глушитель и найдут скоро. И вот он сидит, весь такой уже нездешний посреди этой рождественской сказки, и уже отчаянно жалеет себя, но тронул-ходи; и в это время в окно с пассажирской стороны стучат: "Вах, дарагой, если хочешь самоубиться, проезжай дальше, не напротив моей пекарни, здесь перекрываешь дорогу поставщикам". И он понимает, что вот прямо сейчас ему подарили целую жизнь, его жизнь, которая могла бы так глупо закончиться; и мы получаем изумительную историю о том, что случилось дальше. После было "О красоте", то и другое (так уж сложилось) читано в оригинале, со "Swing Time" уже как-то и неловко было ломать традицию. Постмодернистский "Северо-Запад" с трудом одолела на русском и чуть боялась новой книги.

Напрасно, "Обман", в лучших романных традициях, захватывает внимание сразу и держит до конца, героини яркие, кроме центральной интриги, будет литературный скандал с участием героя и знаменитого Крукшенка. Зэди Смит рассказывает свои истории так, что, читать ее удовольствие. Двойное в переводе Олега Алякринского и редакции Марии Головей.

Зэди Смит давно фигурировала в моих списках «к прочтению», но почему-то начать знакомство я решила не с «Белых зубов» - романа, который принес Смит известность, и даже не с «Времени свинга», который все это время стоит у меня на полке, а со свежеизданного «Обмана».

И это знакомство вышло непростым, я долго не могла привыкнуть к прыжкам во времени и коротким главам, путалась в персонажах и не понимала, куда во всем этом хаосе приткнуть Диккенса. Но это было временно, ведь нужно было вчитаться, погрузиться, и постепенно история сгладилась, нашла свой темп и затянула.

Миссис Элизабет Туше — домоправительница, редактор и хорошая подруга некогда известного писателя Уильяма Эйнсворта. Миссис Туше — вдова, а Эйнсворт — кузен ее мужа. Они живут в одном доме давно, Элизабет помогала Уильяму устраивать шумные писательские вечера, присматривала за рано потерявшими мать дочерями, читала все его романы. Сейчас, когда они оба уже в возрасте, Уильям — тень себя прежнего. Он все еще пишет, но его романы больше никому не нужны, а значит, и не приносят денег. Элизабет — строгая, застегнутая на все пуговицы черного платья, религиозная женщина, но ей не чужда ирония, а ее молодость была куда интереснее, чем об этом принято говорить в викторианских романах.

Но сейчас она проводит дни за спорами с новой, совсем молоденькой женой Уильяма, Сарой, и за чтением новых романов Эйнсворта, которые уже практически невозможно читать. А еще она оберегает хрупкое эго Уильяма, перехватывая его почту и сжигая любую критику.

Они бы так дальше и жили в своем спокойствии пригорода и скрипе разваливающегося дома, если бы не дело Тичборна, которое захватило умы всей Англии.

Все думали, что наследник состояния Тичборнов, Роджер, умер в кораблекрушении в 1854 году. Однако двенадцать лет спустя объявился Претендент, заявивший, что именно он тот самый пропавший Роджер Тичборн. Но не все члены семьи готовы были принять нововоскрешенного родственника, ведь где-то по дороге к воскрешению он набрал вес, разучился говорить по-французски, потерял акцент и свел с руки татуировку. И при этом он вспоминал имена своих дальних родственников и соседей и рассказывал истории, которые мог знать только член семьи.

Возможно, какую-то роль в этом сыграл и Эндрю Богл, бывший раб с плантации, служивший Тичборнам много лет назад, и сразу же признавший в Претенденте своего прежнего хозяина. В конце концов, ведь именно Богл стал главным свидетелем в суде.

Казалось бы, какой очевидный обман! Но этот процесс превращается в настоящий театр и растягивается на месяцы. Претендент получает много поддержки от рабочего населения, и о процессе шумит весь Лондон.

Миссис Туше, поначалу весьма скептично настроенная к этому процессу, несмотря на яро поддерживающую Претендента Сару, постепенно втягивается и начинает посещать почти все заседания. Но интересен ей не Претендент, ее интересует история Эндрю Богла.

Мне понадобилось время, чтобы это понять, но Элизабет Туше оказалась идеальной героиней для исторического романа. Потому что она — прирожденная наблюдательница, и читатель, закрепленный за ее плечом, вольно или невольно втягивается в ритм ее наблюдений. С другой стороны, при всей интересности ее личности, при всей ее амбициозности, приправленной горькой реальностью вдовы в викторианскую эпоху, она остается слегка в стороне почти всех, и так малочисленных, событий романа (вот оно, бремя наблюдательницы). Она, как правило, лишь присутствует. Присутствует на суде Претендента, присутствует в доме Эйнстворта, пока он закатывает вечеринки и пишет книги, присутствует, пока Эндрю Богл рассказывает свою историю.

И пусть ее уверенность в своих знаниях не раз разбивается об окружающую действительность, по большому счету к концу книги с нами точно такая же миссис Туше, которую мы встретили в начале. И это немного меня царапнуло. Хотя не так то уж просто меняться, десятилетиями ведя одну и ту же замкнутую жизнь в одном и том же круге людей.

Этот роман дался мне нелегко, время от времени он походил на историческую страницу в энциклопедии (особенно количеством исторических сносок), нужно было внимательно следить за временными прыжками и пересчитывать количество литераторов на главу, но при этом я осталась им довольна. Зэди Смит пишет неторопливо, но остро, а ее герои иногда почти буквально нашептывают на ухо читателю, и из-за этого еще больше погружаешься в роман. «Обман», казалось бы, практически ни о чем, но при этом обо всем сразу. О рабстве и о правах женщин, о социальном расслоении и привилегиях богатых, о том, как люди могут верить в очевидную ложь, просто потому, что им очень хочется в это поверить.

Последний на сегодняшний день роман Зэди Смит «Обман» (2023) основан на реальном судебном деле XIX века — процессе Тичборна, который в свое время завораживал всю Англию. История невероятная, но самые безумные элементы романа на самом деле правдивы. В 1860-х мясник с сомнительным прошлым заявил, что он — сэр Роджер Тичборн, давно пропавший наследник титула и состояния. Против него было все: он не помнил имен своих предполагаемых однокашников, не говорил по-французски (хотя это был родной язык Тичборна) и путался в собственных биографических деталях. Но тысячи людей верили именно в него, потому что сам нахальный абсурд его притязаний казался им доказательством.

Два судебных процесса, сотни свидетелей, годы слушаний — и целая клоака теорий заговора. Главным защитником самозванца стал адвокат, чьи нытье, проповеди, ругательства и театральные тирады превращали процесс в фарс. Для Смит это не просто исторический анекдот, она показывает, как великий претендент XIX века предвосхищает фигуры нашего времени, когда каждая норма доказательства и здравого смысла оказывается под вопросом.

Но центр книги не на трибуне суда. Он — в доме некогда знаменитого писателя Уильяма Гаррисона Эйнсворта, автора готического романа «Руквуд». Его кузина и экономка Элиза Туше — одна из тех, кто видит ложь повсюду, начиная с собственной гостиной. Эйнсворт в романе Смит — мягкий, обаятельный, но бездарный автор, чей литературный успех давно прошел. За жизнь он издал более тридцати романов, и один из них даже продавался лучше «Оливера Твиста». Сегодня об Эйнсворте никто не помнит. Смит с присущей ей иронией вставляет в текст выдержки из его реальных произведений.

Элиза не писательница и не участница скандалов, а свидетельница. Ее ум и наблюдательность не находят выхода: культура, в которой нет места умным женщинам, оставляет ей лишь роль тихого участника чужих биографий. Она не может быть честной с кузеном, не может открыто говорить о своих чувствах и не может писать. Потому дело Тичборна, которое гремит в газетах, становится для нее способом думать о правде.

Особое место в романе занимает фигура Эндрю Богла — бывшего раба с ямайской плантации, который стал главным свидетелем защиты. Он уверяет суд, что мясник действительно сэр Роджер. Для Элизы, убежденной аболиционистки, его показания — загадка: она верит, что он честен, и все же чувствует, что он ошибается. Здесь Смит выводит на поверхность тему, о которой сам процесс Тичборна предпочитал молчать: чья правда слышна в обществе, где классовая и расовая иерархия определяет, чье свидетельство считается достоверным.

Смит держит один глаз на истории XIX века, а другой — на современном популизме. В этом двойном фокусе — сила романа. История о мнимом наследнике становится зеркалом эпохи, где истина превращается в спектакль, а вера — в инструмент власти. Сама Смит признавалась, что долго избегала исторического жанра: «Я хранила предубеждение против него со студенческих лет». Но именно в этом тексте она показывает себя столь же искусной в исторической прозе, как и в судебной драме, в которой жадный мясник из дела Тичборна — далеко не единственный обманщик, о котором идет речь.

В финале «Обмана» остается тихая, но устойчивая интонация — голос Элизы, женщины, всю жизнь пытавшейся понять, что считать правдой, если сама человеческая природа по сути своей обманчива. Именно этот вопрос делает роман не просто реконструкцией прошлого, а тонким исследованием веры, иллюзии и памяти.