Tress of the Emerald Sea

Прелесть языка – в его неточности. А неточность, в свою очередь, есть кульминация человеческого существования, ведь наши эмоции и наши души отнюдь не совершенны. Словами, точно раскаленным оружием из горна, можно резать и жечь сердца. Ораторствуя, мы позволяем словам преображаться, наделяем собственную речь новыми, неожиданными смыслами.

И все же ирония – занимательная концепция. Она возникает лишь тогда, когда мы желаем ее видеть. Ключ к иронии – предвкушение, без которого истинная ирония невозможна. Мы порождаем иронию из ничего, как только представляется такая возможность. Ирония – это искусство. Правда, плодами иронии, в отличие от других видов искусства, является трагедия.

Ирония – это переворот с ног на голову. Почувствовав ее горечь, готовьтесь к тому, что ваша жизнь уже не будет прежней. И кстати, щепотка иронии способна спасти любую, даже самую скучную историю.

Нам хочется верить, что люди стабильны и последовательны в своих намерениях. Мы без конца навешиваем на них ярлыки, даем им роли, группируем по предпочтениям, способностям и убеждениям, а потом притворяемся, будто некоторые из них – а то и большинство – лучше нас самих. Ведь расклеивать ярлыки и восхищаться тем, чего в действительности нет и в помине, всегда проще, чем пытаться соответствовать ярлыкам собственным, которые без конца то колют, то натирают.

Правда в том, что люди изменчивы, как и само время. Мы приспосабливаемся к ситуации точно так же, как вода заполняет даже самый затейливый сосуд, хоть нам и требуется несколько больше времени. Из-за этой своей приспособляемости мы не осознаём, в какой тяжелой, подчас извращенной среде проживаем свою жизнь по чьему-то велению.

Да, какое-то время мы способны игнорировать неудобства. И даже можем притворяться, будто нам нравится этот сосуд с его прихотливыми изгибами. Однако чем дольше притворяемся, тем хуже нам становится. Тем больше мы выматываемся. Тем меньше сил остается. Даже если мы ничего не делаем, одно лишь поддержание формы отнимает все наши силы. А то и больше, если мы еще и пытаемся выглядеть естественно.

Героизм – это замечательно. Однако зачастую его трактуют неверно. По правде говоря, мы трактуем героизм так, как нам удобно. Чтобы самим себе казаться пусть чуточку, но героями. Хотите верьте, хотите нет, но это так. Скажу по секрету, вы просто боитесь себе в этом признаться.

Если собрать все истории про героев – тех, кто рисковал своей жизнью ради других; тех, кто выстоял в заведомо проигрышной битве; тех, кто безрассудно бросался навстречу опасности с самоуверенностью чемпиона по нырянию с самого высокого трамплина, – можно обнаружить одну закономерность. А если точнее, то две.

Первая закономерность – героем можно стать. Правда, в этом нет и не будет заслуги государства и армии. Это волеизъявление индивида. Герой – это тот, кто поставил цель и шел к ней. Тренировался, переделывал себя… Героизм, как кажется большинству из нас, – явление совершенно спонтанное, однако на самом деле это результат подготовки, длившейся всю предшествующую жизнь героя.

Если вы пожелаете узнать у героя, зачем он рисковал жизнью, пожалуйста, не делайте этого, вручая ему медаль на глазах у толпы народа. Ведь правда в том, что подвиг почти наверняка совершался не ради страны. И не ради принципов. Какую цивилизацию, эпоху и идеологию ни возьми, у героев неизменно обнаруживается один и тот же незамысловатый мотив. Герои совершают свои подвиги ради друзей.

В буйном хаосе анархии попытки совершать подвиги во имя идеала или короля обычно приводят к катастрофе. Однако подобные деяния во имя друзей только укрепляют узы и делают их крепче стали. Если вы решите создать героя, не надо искать чего-то, за что он будет сражаться, – ищите кого-то.