Скафандр и бабочка

Удачный день.

Этим утром, едва рассвело, словно злой рок обрушился на палату 119. Вот уже с полчаса аварийный сигнал аппарата, который регулирует мое питание, звонит в пустоту. Я не знаю ничего более глупого и удручающего, чем это назойливое «бип-бип», терзающее мозг. К тому же от испарины отклеился пластырь, закрывающий мое правое веко, и слипшиеся ресницы мучительно щекочут мне глаз. В довершение всего выскочил мочевой катетер. Меня совсем затопило. В ожидании помощи я напеваю себе старый припев Анри Сальвадора: «Приходи, беби, все это пустяки». Впрочем, вот и медсестра. Машинально она включает телевизор. Время рекламы. «3617 Миллиард» — сервер телеинформационной сети «Минитель» — предлагает ответить на вопрос: «Вы готовы заработать целое состояние?»

Как правило, я не помню своих снов. С наступлением дня я теряю нить сценария, и картины неумолимо стираются из головы. Тогда почему декабрьские сны врезались мне в память словно лазерным лучом? Хотя, быть может, это обычное дело в состоянии комы. Ты не возвращаешься к действительности, и сны не имеют возможности улетучиться, а скапливаются, нагромождаясь один на другой, и образуют нескончаемую фантасмагорию, которая тянется, будто фельетонный роман с многочисленными неожиданными эпизодами. Этим вечером мне вспомнился один такой эпизод.

Еще одно совпадение

Если бы читателей Александра Дюма спросили, в кого из персонажей они желали бы перевоплотиться, голоса были бы отданы за Д'Артаньяна или Эдмона Дантеса, и никому не пришла бы в голову мысль назвать Нуартье де Вильфора — довольно зловещую фигуру «Графа Монте-Кристо». Писатель изобразил его как труп с живым взглядом, как человека, уже на три четверти стоящего в могиле. Этот полный инвалид заставляет содрогнуться. Немощный и безмолвный хранитель самых ужасных секретов, он проводит свою жизнь в кресле на колесиках и может общаться, лишь моргая глазами: один раз означает «да», два раза — «нет». По сути, дедушка Нуартье, как ласково называет его внучка, первый и по сей день единственный в литературе больной с locked-in syndrome.

Когда мое сознание вышло из густого тумана, в который погрузило его постигшее меня несчастье, я много думал о дедушке Нуартье. Незадолго до этого я как раз перечитал «Графа Монте-Кристо», и теперь словно вдруг очутился в центре событий книги, причем в самом незавидном положении.