Дом Цепей

Чему поклоняются сами боги, если не совершенству?

Преданная вера не уничтожает само понятие веры.

Мы были слишком могущественны, чтобы знать, что такое дружба.

— Карса, когда акула кого-то проглотила, не стоит бросаться за несчастным ублюдком. Ему всё одно конец…
— Он был под моей опекой, — пророкотал теблор. — Акула не имела на него никаких прав, мёртв он был или жив.

- Слишком легко увидеть в тебе только низколобого варвара, Тоблакай. Нет, стремление созидать является чем-то иным, разве не так? У тебя есть ответ на это?
Он пожал пожал плечами:

• Если что-то существует, оно может быть найдено только благодаря поиску. И поиск лежит у сердца созидания, Избранная.

Скорбь - это дар, который лучше разделить с другими. Как разделяют песню.

- Когда я отправился в этот путь, я был молод. Верил в одну только вещь. В славу. Теперь я знаю, Сибалль, что слава - ничто. Ничто. Это я теперь понимаю.

• Что же еще ты понял, Карса Орлонг?
• Немногое. Всего лишь одно. Нельзя того же сказать о милосердии.

И хоть мы уходим из родимого дома, он никогда не уходит от нас.

Даже воспоминания стоят того, чтобы их защищали.

За жизнь, полную зловещего удовольствия, есть лишь одна цена - вечность в муках.

Боль - не враг удовольствию. Нет, боль - только путь, ведущий к безразличию. А безразличие разрушает души.

- А ты, женщина, Сибалль Ненайденная, ты забирала детей.

• Несовершенных детей, Карса Орлонг, которые все равно бы умерли. И они не сожалеют о моих дарах.
• Да, я тоже так думаю. Сожаления остаются матерям и отцам, отказавшимся от них. Как бы ни была коротка жизнь ребенка, родительская любовь - сила, которую нельзя отрицать. И знай, Сибалль Ненайденная, эта любовь не замечает несовершенства.

Зверям не чужда надежда, им известно понятие награды.

Смерть - не самая жестокая участь, - проговорил сверху Дарист. - Если она была тебе другом, ты будешь тосковать по ее обществу, и в том - истинная причина твоего горя. Ты жалеешь себя самого. Мои слова могут тебе не понравиться, но они рождены опытом. Я пережил смерть многих своих сородичей и скорблю о пустоте в жизни, которую они прежде заполняли. Однако эти потери лишь помогают смириться со своей собственной неизбежной гибелью.

Свобода, впрочем, не приносила счастья. Более того, быть свободным означало жить в отсутствии - ответственности, преданности, давления, порожденного чужими ожиданиями.

Смычок давно пришел к выводу, что дело тут не в том, кто прав, а кто виноват. Одни культуры зациклены на себе. Другие - агрессивны. Первые редко способны защищаться от последних, не превращаясь в нечто иное, нечто истерзанное нуждой, отчаянием и насилием.

Владеть и контролировать - это для некоторых людей два неутолимых желания.

Тайны имеют силу лишь до тех пор, пока остаются тайнами.

Молитесь Худу. Или, кому вы там молитесь.