Баллада Редингской тюрьмы

Любимых убивают все,
Но не кричат о том.
Издевкой, лестью, злом, добром,
Бесстыдством и стыдом,
Трус - поцелуем похитрей,
Смельчак - простым ножом.

Любимых убивают все,
Казнят и стар и млад,
Отравой медленной поят
И Роскошь, и Разврат,
А Жалость - в ход пускает нож,
Стремительный, как взгляд.

Любимых убивают все -
За радость и позор,
За слишком сильную любовь,
За равнодушный взор,
Все убивают - но не всем
Выносят приговор.

Прав или нет Закон - не знаю,
Одно в душе живет:
В тюрьме - тоска, в ней стены крепки,
В ней каждый день - как год.
И каждый день в том долгом годе
Так медленно идет.

Кто в жизни много жизней слышит,
Тот много раз умрет.

Им кажется, что кровь убийцы -
Отрава для стеблей.
Неправда! Нет, земля - от бога,
Она добрей людей, -
Здесь краска роз была б краснее,
И белых роз - белей.

Something was dead in each of us,
And what was dead was Hope.

Возлюбленных все убивают, —
Так повелось в веках, —
Тот – с дикой злобою во взоре,
Тот – с лестью на устах,
Кто трус-с коварным поцелуем,
Кто смел – с клинком в руках!
Один любовь удушит юной,
В дни старости-другой,
Тот-сладострастия рукою,
Тот – золота рукой,
Кто добр – кинжалом, потому что
Страдает лишь живой.
Тот любит слишком, этот-мало;
Те ласку продают,
Те покупают; те смеются,
Разя, те слезы льют.
Возлюбленных все убивают, —
Но все ль за то умрут?

О, Правосудье Человека,
Подобно ты Судьбе,
Ты губишь слабых, губишь сильных
В чудовищной борьбе,
Ты сильных бьешь пятой железной,
Проклятие тебе!

Ведь каждый, кто на свете жил,
Любимых убивал,
Один - жестокостью, другой -
Отравою похвал,
Коварным поцелуем - трус,
А смелый - наповал.

Один убил на склоне лет,
В расцвете сил - другой.
Кто властью золота душил,
Кто похотью слепой,
А милосердный пожалел:
Сразил своей рукой.

Убил возлюбленную Он
И сам теперь умрет!
Ведь каждый, кто на свете жил,
Любимых убивал,
Один - жестокостью,
другой -Отравою похвал,
Коварным поцелуем - трус,
А смелый - наповал.
Один убил на склоне лет,
В расцвете сил - другой.
Кто властью золота душил,
Кто похотью слепой,
А милосердный пожалел:Сразил своей рукой.
Кто слишком преданно любил,
Кто быстро разлюбил,
Кто покупал, кто продавал,
Кто лгал, кто слезы лил,
Но ведь не каждый принял смерть За то, что он убил.

Где слезы льются незаметно
Из утомленных скорбью глаз,
Они оплакивают нас
И всех оплакивают тщетно.

Любви не знавший — не поймет пчелу,
Что льнет к нарциссу, лепестки колебля
И углубляясь в золотую мглу;
Не тронет розу на вершине стебля.
Сверкает зелень юного листа,
Чтоб мог поэт приблизить к ней влюбленные
уста.

Новраг природы нашей, Бог Судьбы,
Твердит, что мы =
раскаянья и мрака
Ничтожные и поздние рабы.
Бальзам для нас — в толченых зернах
мака,
Где сочетает темная струя
Любовь и преступление в единстве бытия.

От зла, что выросло в миру и в сердце
человечьем.

Никак богам тоски не побороть,
Смотря, как род людской о прошлом плачет:
Он кается, он умерщвляет плоть, —
Все это для богов так мало значит,
Им безразлично — что добро, что грех.
Один и тот же дождь они шлют поровну
на всех.

Сердца даны нам, чтоб любить, уста —
чтоб целоваться.

Ромео юный покидает мир,
И Ричард подло вынул свой кинжал;
Твой звучный горн достоин уст
Шекспира!

Номне не мил; тебе б любовь дарила,
Когда бы только пожелал взамен
Лишить меня невинности постылой.
Ты как цветок расцвел средь пышных пен
Валов Эгейских, ты звезда ночная
Нал океаном, что блестит, планеты отражая.

Для поцелуев создан рот, краса ero светла;

«Жизнь — мучение и мрак!