Холм грез. Тайная слава (сборник)

Артур Мейчен — великий романтик, один из основоположников мистического жанра. Среди многочисленных поклонников его творчества можно назвать Оскара Уайльда, Алистера Кроули, Говарда Филлипса Лавкрафта, Хорхе Луиса Борхеса, Стивена Кинга, Гильермо дель Торо... Артур Мейчен родился и вырос в Уэльсе, где, по словам Лавкрафта, «впитал в себя средневековую тайну темных лесов и древних обычаев». Возможно, отсюда эта неповторимая атмосфера мистического трепета, царящая во всех книгах писателя, чьи герои...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,5

14 оценок

5
21%
4
29%
3
36%
2
14%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 15Хотят прочитать 93

Рецензии

marina_moynihan
24 января 2013
Меня когда-то поразила байка о том, как в графстве Мейо рабочие воспротивились строительству каменной ограды, узнав, что она будет проходить по территории т.н. «форта фей». Это в пятидесятых годах. Двадцатого века. Чиновники, вынужденные пойти на изменение проекта, вздыхали — мол, сегодня мы признаем права фей, а завтра они потребуют назначить им пособие!
По-моему, желание местных жителей защищать достояние маленького народца лишь отдаленно связано с «исторической ценностью», «осквернением» или представлением, будто «феи накажут». Но как ещё могли они донести пережитый психогеографический опыт до тех, чей ежедневно повторяющийся маршрут исключает всякую возможность попадания на территории запретные, отверженные? Их счастье, что не попадут: Люциан Тейлор, канонично задремав в стенах древней крепости, возможно, так и не смог ее покинуть, — даже сменив провинцию на Лондон. «Быть может, подменыш спустился с холма и бродит теперь по земле?» Эдакая тёмная сторона поговорки о «вывезти девушку из деревни».
«Холм грёз», ввиду автобиографичности и отсутствия сюжета как такового, весьма заметно отстоит от мейченовских tales of horror, но в целом это та же история, что в «Белых людях» — история человека, чьи фантазия и интуиция повели его по «влажному пути» — не в смысле «скользкой дорожки», конечно, — поскольку герои Мейчена, хоть и ощущают свое пребывание «во зле», на взгляд постороннего ничем особенно предосудительным не занимаются — порхают да мечтают, да декаденствуют, да деградируют. Освежив в памяти Головина, можно процитировать: «Люди, которые устремляются по влажному пути, ничего не надеются найти... „Влажным“ путем люди идут, зная, что в их человеческой композиции есть та самая, никаким огнем не сожженная, никакой водой не растворенная золотая частица... Это путь погружения в мать-природу, в матку... Ни к чему, кроме абсолютного отчаяния и белого снега, человек, идущий по „влажному“ пути, не приходит». (У кого в памяти еще жив великолепный финал «Белых людей», может задуматься, чем столкновение со снежной белизной кончилось для героини — а заодно и посетовать на то, что Головин, немало внимания уделив Лавкрафту, о его предшественнике почти не упоминал). Кстати о Лавкрафте: несмотря на очевидную преемственность, очень бросается в глаза различие, — герои ГФЛ, при всех своих поэтических наклонностях, не могут сосуществовать с запредельными мирами в такой же тревожной гармонии, как герои Мейчена.
Не с появлением фавнов и демонических женщин заканчивается реальный мир для Люциана, и не с погружением в бесконечные синестетические переживания, — он заканчивается тогда, когда герой начинает думать о «that stranger — himself» как об «a dead boy — himself».
Читать далее
67 понравилось
3
1,6K
volko_duff
18 мая 2026
Тот же юноша, только в профиль
Давненько не случалось со школьных времён, чтобы мне приходилось продираться сквозь классику так мучительно медленно! В какой-то момент мне даже стало казаться, что некто злокозненный подкладывает в книгу лишние страницы каждый раз, когда я не смотрю на неё.
Дочитав, я оказалась в тупике. Мне всерьёз временами думалось, что я начала сходить с ума и читаю разные наброски одного и того же романа, как если бы это был Рэй Брэдбери - Маски (сборник) . Несмотря на то, что обе части книги не связаны напрямую, их центральные герои слишком похожи друг на друга (и, если верить аннотации, на самого автора) характерами и судьбами. При этом, "Холм грёз" настолько впечатлил меня, что "Тайная слава" прошла незамеченной. Совершенно. Спроси меня кто-то, о чём шла речь, я прожужжу что-то вроде: "да ещё один роман про Луциана, только там его зовут Амброз".
Оба юноши были всеми гонимыми интровертами, мечтательными бездельниками, неумеренными и несуразными в романтических страстях, оба любили подменить реальность красивой иллюзией, и оба одинаково кончили.
Поскольку мне сложно разделять Луциана и Амброза, столь они похожи, и столь сильно (и неприятно) поразил меня первый роман, сосредоточусь на истории Луциана, но, за исключением мелких деталей, можно сказать почти всё то же и об Амброзе, разве что его тяга к саморазрушению, равнодушие и жестокость проявлялись немного иначе. Жизнеописание героя вызывает у меня смешанные эмоции. Поначалу любознательный мальчик с богатым воображением, одинокий среди сверстников из-за увлечения книгами и стариной, а также плачевным финансовым состоянием семейства вызывает у меня сочувствие. Но по мере взросления Луциан становится всё более неприятным персонажем, диким и оторванным от реальности, его неприятие пороков окружающих лицемерно и выплавляется в равнодушие, а затем и пренебрежение даже к самым близким. При более внимательном рассмотрении, даже те мысли и поступки, что приписываются юношеской наивности героя, отдают как минимум сексистским мракобесием в духе «мужчины могут быть жестокими, а женщины обязаны быть ангелами небесными потому, что такова природа», а как максимум – крепким душевным нездоровьем, потому что никакая романтическая любовь не оправдывает тягу к самоистязанию с последующей романтизацией оного. Неприязнь вызывает и реакция Луциана на присвоение его рукописи другим автором и самоуничижение напополам с самооправданием в духе «правильно, что меня мешают с грязью, я же нищий, вот был бы я богатым, - это да…». Парень, ты же за всё хорошее и против всего плохого, ты должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему! Эпизод же со щенком провёл в моей голове жирную красную линию, между «интересно, что будет дальше» и «когда эта книга уже закончится», потому что сопереживать герою, ставящему свои душевные волнения выше чужих страданий – это выше моих сил.
Вместо того, чтобы добиваться признания авторства украденной работы Луциан решает продолжать писать «в стол», почему-то решив, что он «уникальная снежинка» и «глубокая чувственная натура, которая выше всех этих варваров». Герой бросает вызов общественному мнению, следуя за мечтой, покидает отчий дом и едет в Лондон, где живёт на дивиденды от наследства, нигде не работает и корпит над бумагами в попытках создать шедевр. Недолгие периоды творческой деятельности Луциана перемежаются с глубокими погружениями в собственные фантазии, которые мужчина (или всё ещё юноша?) по злой иронии не может облечь в подходящие слова и превратить в художественный текст. С чего герой был так уверен в собственном таланте, если и писать он толком не мог, так и останется для меня загадкой, как и то, на чём основано было его столь раздутое самомнение.
На фоне Луциана Амброз грустит, грешит и рефлексирует очень вторично, и чтение становится похожим на пережёвывание уже давно оставившей вкус жвачкой: механическое и пустое, бросить бы, да жалко.
Не очень понимаю, какую мысль заложил в сборник автор. Хотел ли он показать двуличие общества и тёмную сторону всех и каждого в нём? Или же рассказать поучительную и печальную историю разложения личности и затяжной душевной болезни? А, может, воспеть порок и оправдать душевное свинство, без которого нельзя стать по-настоящему высокодуховным? По мне так не обязательно валяться в луже, чтобы "очиститься" и понять, что грязь - это плохо, не от большого это ума всё-таки, и мораль выходит очень странная.
Преклоняясь перед богатством языка Мейчена (и его переводчика), когда дело доходит до описаний явлений природы, а также умением завершить наконец (!) роман несколькими ёмкими и отрезвляющими абзацами, не могу не упомянуть и тяжёлую, неповоротливую, неудобную для восприятия форму, которую автор придал своему повествованию. Доползя до финала, я могу частично оправдать подобную подачу текста, но до развязки ещё нужно добраться, и для компенсации затраченных усилий подобного завершения мне оказалось недостаточно. К тому же, Амброза и Луциана можно было бы вполне "объединить" в Луроза (Амброциана?), сэкономив время читателю и самому себе, не рассказывая так подробно одну и ту же историю печального бунтарского взросления и морального разложения.
Читать далее
Содержит спойлеры
22 понравилось
0
115
moorigan
8 ноября 2017
Это история молодого человека по имени Люциан, очень эмоционального и впечатлительного. Еще в детстве Люциан решил, что он особенный, что он духовно и нравственно возвышается над толпой. Решив задействовать свое богатое воображение, юноша решает стать писателем, для чего покидает родной дом и пожилого отца в Уэльсе и устремляется в Лондон на поиски славы и вдохновения.
Произведение Артура Мейчена "Холм грез" является откровенным графоманским бредом. Вероятно, его смысл в том, чтобы показать муки творчества, но увы, основные муки ждут читателя. Практически полное отсутствие сюжета, главный персонаж, вызывающий в лучшем случае недоумение, в худшем - неприязнь, но уж никак не сочувствие, на которое, видимо, рассчитывал автор. Бесконечные повторы, нескончаемые описания природы, пространные пересказы снов и галлюцинаций Люциана - все это делает книгу практически нечитабельной. Из чистого упорства я дочитала до конца, но уже где-то после половины просто сканировала глазами текст, пытаясь выхватить хоть толику смысла из текста. Наверное, найдутся люди, которые будут восхищаться декадентско-макабрической красотой этого романа. Боюсь, практически любая ахинея способна обрести своего преданного почитателя. Я же с мистером Мейченом завязала.
Читать далее
19 понравилось
0
2,4K