Сними обувь твою

Только тот, кто ведёт тайные беседы со своим двойником, умеет видеть забавную сторону любой мерзости.

Бог, вероятно, знает, что делает.
С неожиданной горечью она прибавила:
— Во всяком случае, он делает, что хочет.

– Ну и красавица! Вот бы у меня был такой нос, как у тебя, мама. Или нет, лучше как у дяди Уолтера – такой породистый. И зачем только бывают курносые носы?

Блаженны милостивцы. Нет… о нет, если уже в этом возрасте они знают, что милосердие в том, чтобы даровать быструю смерть.

Не в его власти исправить несправедливо устроенный мир или смягчить неумолимый гнев тех, кто стал жертвою этой несправедливости. Пусть он забудет обо всем и будет счастлив среди своих размалеванных людоедов. Уж во всяком случае они не более жестоки и свирепы, чем бывают порой люди с белой кожей.

На приписываемую кроткому старому священнику янсенистскую ересь власти, может быть, и смотрели бы сквозь пальцы, если бы его весьма неудобная привычка привлекать внимание общества к невыносимому положению бедняков, мрущих с голода в трущобах Тулузы.

Его приводит в ужас мысль, что праведники будут блаженствовать на небесах, в то время как грешники остаются в аду. Он не понимает, как же они могут быть счастливы?

Может быть, Каину казалось, что Ева больше любит Авеля?

Ну стоит ли волноваться из-за носа при таких глазах?

Я не верю в бога, я и в дьявола больше не верю, но я верю, что каждый человек имеет право быть счастливым. Смотри же, чтобы никто не отнял у тебя твоего счастья.