Кукум

Когда стареешь, воспоминания становятся дороже любых сокровищ.

Нет никакого способа научить тому, как стать матерью. Тут может быть только личный опыт.

Иногда для того, чтобы собрать с дерева урожай плодов, требуется много времени. Бывает, что этого приходится ждать всю жизнь.

У каждой культуры свои обычаи. Но каким бы ни был цвет вашей кожи и кем бы ни были ваши предки - совместный прием пищи дает сынам человеческим возможность объединиться и разделить трапезу.

Никто из моих детей не унаследовал моей страсти к книгам. Но все умеют читать. Их дети учились в школе. А сейчас кое-кто из моих внуков учится в университете.
Иногда для того, чтобы собрать с дерева урожай плодов, требуется много времени. Бывает, что этого приходится ждать всю жизнь.

Мои дети родились в лесу. Мои внуки выросли в резервации. Первые получили образование на наших землях, а вторые – в пансионе. Возвратившись, малыши хорошо изъяснялись по-французски. Белые священники запрещали им говорить на языке инну-эймун и даже наказывали тех, кто не слушался. Так разрушили еще один мост, соединявший поколения. Они думали, что, лишив их родного языка, сделают их белыми. Но инну, который умеет говорить по-французски, остается тем же инну. Вдобавок еще и с травмой.

Я пришла из того мира, где всерьез полагали, что сын человеческий, созданный по образу и подобию Божьему, царит на вершине жизненной пирамиды. Природу, дарованную ему, следует укрощать. Здесь я столкнулась с новым порядком вещей, где все живые существа были равными и где человек был ничуть не выше никого другого.

У каждой культуры свои обычаи. Но каким бы ни был цвет вашей кожи и кем бы ни были ваши предки – совместный прием пищи дает сынам человеческим возможность объединиться и разделить трапезу.

с годами становишься вместилищем всех ран, которые постепенно убивают нас...

Слухи о нашем приезде распространились с быстротой молнии. Соседи высовывали головы из окон. Другие, кто жил подальше, приезжали на авто. Весь город высыпал поглазеть на дикарей. Любопытные зеваки отпускали шутки насчет наших одежд, им они казались странными, как и наши длинные волосы, и наши палатки. Сдержанность наших манер казалась им пугливой нелюдимостью. Их подозрительность внушала нам ужас. Цвет нашей кожи слишком резко отличался от белизны этого городка.

Первая зима в Пуэнт-Блё выдалась устрашающей. Ветер носился над замерзшими водами озера и сносил в деревне хижины и палатки. Правительство раздавало семьям субсидии, чтобы те хоть как-то выживали. Мы вполне могли умереть с голоду, ибо дичи вокруг резервации не хватало на всех. Люди инну перешли от самостоятельной жизни к зависимой, и больше так никогда из нее и не вышли.

В начале колонизации люди инну, жившие тогда до самого Квебека, отступили дальше на север и на восток, чтобы продолжать вести прежний образ жизни. Территория была большая, ее хватало, чтобы прокормить всех. Они просто не могли понять, что такое захватническая война.

Когда миссионеры обращали коренных туземцев, то давали им или свои собственные имена, или других священников: Бэкон, Фонтейн, Моллен или Журден.

Можно научиться жить на расстоянии, но все равно сердце будет тревожно щемить.

Мы были так беспечны. «Безрассудны», – добавила бы моя золовка. «Счастливы», – ответили бы ей мы.