Хранительница книг из Аушвица

Смерть стала видом производственного процесса, рентабельного исключительно в том случае, когда он осуществляется в промышленных масштабах.

Книга в руках приближает их на маленький шажок к нормальной жизни, а именно об этом они все и мечтают. Страстное желание, об исполнении которого, закрыв глаза, молятся здесь дети — это не желание получить дорогие игрушки и тому подобные излишества. Нет, они просят Бога сделать так, чтобы им можно было сыграть в прятки на городской площади и попить воды из фонтана.

В конце концов, кто сказал, что она хочет стать барышней? В любом случае, ей бы хотелось быть микробиологом или летчицей, а вовсе не куклой, одетой в платьице с воланами и связанные резиночкой гольфы.

Единственная практикуемая им религия, как известно всем и каждому, это жестокость.

Книги — это не только неразрывная связь с экзаменами, учебой и наименее приятными обстоятельствами школьной поры, это еще и символ самой жизни, жизни без колючей проволоки и страха.

Легко измерять степень героизма при помощи медалей и почестей. Но как измерить мужество тех, кто сам сходит с дистанции?

Девушка яростно трет белье, как будто глицериновым мылом можно отстирать людскую злобу...

Правда наступившего мира для нее — это страна, лежащая в руинах, где у нее нет ни родителей, ни братьев и сестер, ни дома, ни образования, ни собственности, за исключением выданных ей в пункте социальной помощи носильных вещей, ни какого бы то ни было иного способа выживания, кроме продовольственных карточек, которые она смогла получить после утомительного и запутанного бумажного разбирательства.

Возможно, продолжает размышлять Дита, Бог — вовсе не часовщик, а садовник.
Бог сеет, а дьявол собирает урожай кривой косой, уничтожающей все подряд.

- Нетерпимость - вот настоящая болезнь.

...не культура необходима для выживания человека, всего лишь хлеб и вода. Это правда: если есть хлеб, чтобы есть, и вода, чтобы пить, человек выживет, но только на хлебе и воде все человечество умрет. Если человек не реагирует на красоту, если не использует фантазию, закрывая глаза, если он не способен задавать вопросы и нащупывать границы собственного незнания, то он - мужчина или женщина, но не личность; он ничем не отличается от лосося, зебры или овцебыка.

Когда люди, как скот, скучены, помечены клеймами и их массово забивают, то они и думают о себе, как о скотине. А когда смеются или плачут, то вспоминают, что они — все еще люди.

Но он тотчас понял, что как раз в Дите живет эта тайная страсть — та, что кое для кого превращает стопку бумаги с напечатанными на ней буквами в огромный, созданный только для них мир.

Каждый день - битва, в которой нужно одержать победу.

— Быть лысым — преимущество. Вши соскальзывают.

— А когда идет снег, они катаются по лысине на коньках, — отпускает еще одну шуточку любитель сарказма.

Как можно ощущать физическую тяжесть того, чего уже нет? Как может давить пустота?

Но она давит.

Все это - как лабиринт, в котором можно заблудиться, но отступить - еще хуже. Ни на кого не оглядывайся, слушай свой внутренний голо, голос своего разума, и всегда двигайся вперед.

Хирш думает, что правда делает людей сильными. Правда - престижна, говорить правду - удел мужественных людей. Но верно и то, что порой правда обездвиживает всё, чего ни коснётся.

Разложенные в ряд книги образуют совсем небольшую шеренгу — скромный парад ветеранов. Но в эти месяцы им удалось немалое: сотни детей познакомились с географией земного шара, приблизились к истории и учились математике. А еще они погружались в перипетии художественного вымысла, и их собственные жизни во много раз умножились под воздействием других судеб. Не так уж плохо для жалкой кучки старых томов.