Цитаты из книги Парадокс страха

Теперь я осознаю, насколько сам похож на черепаху. Приближаются опасности — и я втягиваю голову в плечи. На случай, если что-то обрушится на меня, есть защитный панцирь. Честно говоря, я мог бы при необходимости провести в этом панцире всю жизнь, но я стараюсь всегда помнить, что, хотя мир может быть опасным местом, он оказывается поистине прекрасным, когда мы рискуем высунуться наружу.

«Я боюсь не темноты, я боюсь того, что происходит со мной в моих мыслях, когда темно»

Смелость чем-то похожа на зимнее пальто: оно может выглядеть весьма привлекательно, но мы, безусловно, не обзавелись бы им, если бы не этот чёртов холод.

Свобода достигается не бегством от боли , а её принятием.

В своей книге «Творческий мозг: Нейронаука гениальности» (The Creating Brain: The Neuroscience of Genius) она попыталась понять, как функционирует ум творцов, объективно признанных гениальными. Изучив собственные высказывания таких людей – например, английского поэта XVIII в. Сэмюэла Кольриджа, – она обнаружила, что они почти полностью приписывают свои творческие способности какому-то неосознанному процессу.

Без страха нам было бы трудно поддерживать свое существование. Хотим мы это признавать или нет, иногда испугаться – самое мудрое, что можно сделать.

Намного проще приходить в мир, уже зная, что для тебя опасно, чем вынужденно экспериментировать или ждать, когда тебя научат.

Страх — причина утраты витальности, а также отсутствия самореализации.

Теперь я осознаю, насколько сам похож на черепаху. Приближаются опасности – и я втягиваю голову в плечи. На случай, если что-то обрушится на меня, есть защитный панцирь. Честно говоря, я мог бы при необходимости провести в этом панцире всю жизнь, но я стараюсь всегда помнить, что, хотя мир может быть опасным местом, он оказывается поистине прекрасным, когда мы рискуем высунуться наружу.

Путь к исцелению идет прямиком через наш самый главный страх – психологическую боль. Это, пожалуй, последний парадокс, и он не решается рациональным сознанием.

Как робот в фильме «Из машины», наш ум способен реализовать лишь один из двух вариантов: освободиться – с риском разрушить все, что мы любим, или ограничивать наше Воображение, пока мы наконец не взорвемся изнутри.

Власть, положение и богатство часто используются, чтобы укрепить хрупкое ощущение своего «я», и Боб явно завяз в этих усилиях. На мой взгляд, Боб не обрел психологического здоровья, блуждая в своей темноте; вместо этого его Воображение изобрело, можно сказать, маниакальную версию псевдоздоровья. Это парадокс Страха, наиболее непосредственно затрагивающий каждого из нас. Мы изо всех сил тянемся вверх, чтобы не утонуть в своем страхе,  – и постепенно оказываемся все дальше от собственного «я».

Поддержание света» – на первый взгляд, умеренный подход, призванный нейтрализовать опасность темноты и подавить неуверенность. Мы полагаем, что если «зажжем достаточно свечей» – иначе говоря, станем достаточно умными, богатыми, технологически развитыми, то сумеем в конце концов изменить само содержание тьмы.

Хотя я не могу сказать с уверенностью, что она имела в виду, но мне кажется, что Уильямсон пыталась выразить, что мы, люди, страдаем от безосновательного страха собственного уникального величия. Она убеждена, что света – нашей внутренней силы – не стоит бояться, что ложной скромности нет места там, где речь идет о прирожденном праве человека быть самим собой. Наконец, что позволить этому свету сиять – больше чем право, это обязанность.

Марианна Уильямсон, автор духовной литературы нью-эйдж, писала: «Наш свет, а не наша тьма – вот что пугает нас сильнее всего»

Милосердие, утверждал он, а не любопытство, должно побуждать стремление к знаниям и научным открытиям. Под милосердием Бэкон понимал признание того, что плоды научных усилий послужат во благо Божьим творениям, следовательно, заниматься наукой – дело в высшей степени богоугодное.