Искушение Анжелики

"Под своими великолепными одеждами мы скрываем неотёсанность души и грубость чувств".

• Вы странная маленькая женщина. Мне кажется, что вы начинаете приручаться, но вы не перестаете удивлять меня. Я прибегал к многим способам, чтобы пока поить женщин, которые мне нравились, но ещё ни разу мне не приходило в голову пустить в ход математику.

- Как с ним обращаются?

- Пока хорошо. У него в камере есть даже кровать и два стула, и ему подают обед из кухни коменданта тюрьмы. Мне рассказали также, что он часто поет и кусочками штукатурки исписал математическими формулами все стены своей камеры. И еще он пытается приручить двух огромных пауков.

- О, узнаю Жоффрея, – улыбнулась Анжелика. Но на глаза ее набежали слезы.

Сентиментальность — это болезнь, от которой нелегко излечиться.

Вы добиваетесь правосудия!.. Но это же неслыханная дерзость, не так ли?

Преступления совершает простой народ, но причина их кроется в беспутстве великих мира сего. Никто не ведает страха божьего!

…иногда достаточно совсем немногого, одного словечка, ехидного намека, чтобы тебя низвергли с вершины славы, и ты окажешься в еще более жалком положении, чем то, которое занимался, если б скромно держался в тени.

Детская радость порой вспыхивала в ее сердце, и невозмутимая безмятежность заменила в ее душе настороженность испуганного и затравленного зверя. Ибо, когда она ступила на этот берег, ее обняли дорогие и крепкие руки человека, который с тех пор не оставлял ее.
"Как это возвращает молодость — быть любимой, — думала она. — Раньше я была старой. Мне было сто лет. Я все время была настороже, ощетинившаяся, готовая к отпору".

Сомнения в любимой даме лишь разжигает страсти пламя.

- Скажите мне, ходят слухи, что вы живете с колдуньей?

— Да, это так, — ответил Пейрак. — Идемте.., я вам ее представлю.

Я ничего не думаю, моя дорогая. Я вас жду. Вздыхаю. «Влюблённый должен бледнеть в присутствии своей возлюбленной». Я бледнею. Или вы полагаете, что я бледнею недостаточно? Я знаю, трубадуры должны становиться на колени перед своей дамой, но такая поза не для моей ноги. Но поверьте, я, как и наш божественный поэт Бернар де Вантадур, могу воскликнуть: «Муки любви, принесенные мне красавицей, верным рабом которой я являюсь, доведут меня до смерти». И я умираю, сударыня.

Итак, запомните, любовь моя, — не надо бояться! Не бойтесь ничего, верьте в нашу любовь, и врата Ада никогда не распахнутся для вас!

Мужчина хочет сделать из женщины грешницу или ангела. Грешницу — чтобы с ней развлекаться, ангела — чтобы быть им любимым с нерушимой преданностью. Но истинная женщина ломает его планы, ибо для неё нет ни греха, ни святости. Она — Ева.

Не стремись нетерпеливо владеть всем, но и не отказывайся ни от чего, что может преподнести тебе жизнь, из страха, что это доставит тебе страдания. Стремиться владеть всем сразу — безумие.

Мужчину не удерживают силой, и пробуждать в нем угрызения совести ради того, чтобы заставить его любить тебя, — скорее мелочность, чем ловкость.

Не лучше ли, когда любовь, владеющая вами, так требовательна, уметь закрывать глаза на некоторые вещи?

Пока у женщины есть сомнения, можно воззвать ее к здравому смыслу, но когда она полна решимости, нужно опасаться худшего, так как теперь она будет следовать только своему собственному решению.

Мужчина жесток, когда он не любит больше. В особенности, если он любит другую.

Пока женщины живы, они будут мечтать о невозможном и стремиться к чудесному.

Женщина может куда больше мужчины. Ей под силу подорвать оборону целого города… Они никогда не признают своего поражения, даже если громогласно объявят о нём. Чтобы пользоваться таким острым оружием, как женская хитрость, нужны толстые перчатки, но я не знаю другого оружия, которое бы разило столь метко…