Руки

Иногда, небеса нам подкидывают книги, словно бы на что-то намекая, боясь или не решаясь нам сказать всё прямым текстом, быть может потому, что мы испугались бы или у нас разорвалось сердце.
Представляете? Вы просто читаете вечером книгу, накрывшись тёплым пледом, переводите ласковый взгляд, с томика Джейн Остен, на своего кота, с энтузиазмом саратовского (весеннего)
алкоголика, кувыркающегося на полу, и риторически мечтаете вслух, обращаясь к нему: наверно, чудесно полюбить того самого человека, о ком мечтал всю жизнь, мечтал с самого детства, когда любимый человек был ещё прозрачен и нежен как ангел, когда он был — мечтой, и его силуэт ласково сливался с запахами сирени, полётом ласточки, стихом Пушкина и улыбки во сне.

И ты спрашиваешь Барсика, ласково улыбаясь ему: чудесно наверно найти в жизни того, о ком мечтал всю жизнь, правда, мой милый?
И Барсик вам отвечает, не моргнув усами: правда, Саша. Чистая правда. Ты уже нашёл своего смуглого ангела… и потерял.
Да не пугайся ты так, чудак-человек. Ты не сошёл с ума, и не косись как конь, «лиловым глазом», на вино на столике: оно не палёное.
Просто ты очень сильно любишь, любишь больше, чем положено любить человеку, а кто дерзнул так любить, с тем общаются ангелы. Не важно, через кошек, сирень, стихи, вино.. через санитаров. Иногда.

Дочитав рассказ Труайя, я обратился к Барсику, робко так, чуточку боясь, что он мне ответит: что всё это значит, милый?
И потом я поднял глаза к небу, и обратился к нему, словно бы боясь, что Барсик мне и правда, ответит, если я буду ждать от него ответа.
Я спросил у неба и бога: что это значит? И поднял к потолку книгу, как Симбу, в мультике король Лев.
Объясните мне, дураку. Может я дурак и чего-то не понимаю? Но это же что-то значит? Тогда объясните мне на пальцах!
И вдруг я понял всё безумие ситуации: я сижу в спальне, подняв книгу-симбу, к потолку, и обращаюсь к кому-то о помощи, Барсик подошёл ко мне и лижет мне ногу. Так кошки и люди иногда делают, перед тем как укусить.

Если ангелы существуют, то они наверно улыбались в этот миг, потому что они видели прозрачный потолок и как я обращаюсь не к богу, но — к одинокой старушке, сидящей на диване с чашечкой чая, густо и невзначай покрасневшей в этот миг, ибо она сидела в лёгком и вполне фривольном пеньюарчике, и даже не предполагала, что за ней, снизу, через потолок, кто-то подсматривает.

Я и правда, плохо разбираюсь в посланиях неба. Почти как в школе, когда я стоял у доски, хлопая глазами и ушами, словно бы пытаясь окуклиться и улететь, и девочка с первой парты, с прелестными глазами, чуточку разного цвета, подсказывала мне что-то движением губ, похожем на репетицию телепатического сигнала: Мой дядя самый честных правил..
А мне слышалось другое: Мой Саша, честно.. это провал. Но я тебя люблю и таким, с хлопающими ушами и глазами. Не улетай никуда..

На днях, я прочитал чудесный роман Газданова — Пилигримы, где была героиня, с редким именем — Жинетта. С таким же именем была и героиня рассказа Труайя. Уверен, что в течении ближайших 10-30 лет, мне не встретится это имя ни на улице, ни в книгах. Оно мне не встречалось и раньше. И вот, так сразу, встретилось..
И ещё одно удивительное совпадение: в романе Газданова, гг вышел из кинотеатра, не досмотрев фильм… и встретил свою судьбу: прекрасного смуглого ангела.
В рассказе Труайя, женщина вышла из кино, не досмотрев.. фильм. Правда, порнографический.

Отпив вино из бокала, я твёрдо решил: небеса мне что-то хотят сказать этим. Но что? Я обратился по привычке, к Барсику на полу, лежащему в позе русского Сфинкса, уютно подложив правую лапку под грудку.
Но сразу же перевёл взгляд на небо, на потолок, на старушку, левитирующую в своём лиловом пеньюарчике, как ангел, за эмпиреями потолка, чтобы мне Барсик не дай бог, не успел ничего ответить.

Рассказ очень странный. О чём? Конечно же, о любви. И наверно главный смысл рассказа в том — что любовь, больше человека и жизни, что настоящую любовь, можно ждать, как сигнал от далёкой звезды — хоть всю жизнь, не размениваясь по пустякам, на сигналы машин, микроволновок, телефона..
Но готовы ли мы полюбить так, как люди боятся любить? Или мы можем лишь робко, под одеялом, мечтать о такой любви, листая нежную книгу, чуточку греша с нею, - мечтой? Лаская под одеялом — мечту, к зависти и ревности Барсика на полу: Саша! Ты что там делаешь под одеялом? Там что-то интересное, что ты от меня скрываешь? Ты там кого ласкаешь? Ты ешь что-то очень вкусное!! Я к тебе, впусти меня, впусти!!

И вот, уже чеширские розовые задние лапки хоббита, торчат из-под одеяла: мы с Барсиком, мечтаем о смуглом ангеле, московской красавице на 23 этаже, чуть левее Пояса Ориона.
А старушка за мглистым и холодным небом потолка, как в ноябре, сидит в своём лиловом пеньюарчике, вся пунцовая, бог знает почему, и грустно вздыхает.

Итак. Жила себе девушка, которая мечтала о большой и чистой любви.
Она была молоденькая, но не очень красивая. И решила она, что если устроится работать маникюршей, то очень скоро найдёт себе возлюбленного.
Ещё бы.. каждый день, в твоих руках — чудесные руки мужчин. И ты их ласкаешь и даже.. даже.. словно бы целуешь их тайно, своими пальчиками и дыханием. Почти как ангел: тайно.. пока люди спят.

По крайне мере, я так мечтал, читая рассказ. Или ангелы не целуют людей, пока они спят?
Тогда почему мне снится, что мой смуглый ангел на 23 этаже, спит и во сне улыбается (взапуски!), словно ангелы целуют
её милые ножки и носик и грудь?
Или это мой сон целует…

Так вот, наша французская Золушка, так и не вышла замуж. Время шло, она полировала чужие ногти, которые вечно отрастали, как в аду у Сизифа. Ну, вы поняли.
Ей стукнуло 40 лет. Она всё так же работала маникюршей. Она была одинока и несчастна. Своё девство она грустно называла — одиночеством.
Хотя иногда бывает и наоборот. У ящериц отрастает хвост. У мужчин в одиночестве, да и у женщин — словно бы восстанавливается девственность. Скажу больше: в одиночестве иногда восстанавливается и детство.

Скажу ещё больше, хряпнув вина: иногда, если одиночество для вас — как безбрежный океан, для Фёдора Конюхова, то может даже восстановиться воспоминание, когда вас ещё не было на свете и вы были просто травкой, или апрельским дождём.
Очень одинокие люди иногда замечают (наверно), что их жизнь, из «человеческой», плавно соскальзывает в жизнь дождя за вечерним окном или ласточки на заре, или даже травки, растущей в постели: вот, в траве появилось письмо..
А, это снова ты, Барсик.. Моё хвостатое, усатое письмо..

Жинетта — смирилась со своей участью. Страшное слово — смирение. Все знают, по Шекспиру и не только, что сон — это близнец смерти. Но почему то мало кто догадывается о самом страшном близнеце смерти: смирении.
Будем считать, что Жинетта, чуточку умерла. Так бывает: человек ещё живёт, а жизнь его, уже умерла и даже бабочки порхают рядом с головой, как веночек.
Жинетта была очень робкой. И правда, Золушка. Её подруги, все давно уже женились.
Ещё бы.. они так игриво «порхали» вокруг клиентов, принимали такие изящные и остроумные позы, являя клиентам своё не менее остроумное и словно бы чеширское декольте (женщина ласково исчезает, остаётся одна грудь, милая улыбка груди), что и ангел бы женился, если бы случайно забрёл в этот салон.

И всё же, это была жизнь, чем то неуловимо напоминающая ад: ты проводишь жизнь у ног мужчины, на коленях, обслуживая его, фактически, полируя его — кости, которые будут жить, когда сам человек умрёт: ногти будут расти в гробу, с энтузиазмом теней от крыльев.
Жинетта полирует ногти, а ей, сверху, как с неба, падают тёмные брызги волос: парикмахер работает, и падают сверху, почти с неба — пошлые шутки, неприличные анекдоты, и милая Жинетта, краснеет, в своём девстве, понимая не все шутки.

Ах, как я размечтался, с Барсиком, читая этот рассказ, разглядывая свои руки на свет, словно это мадагаскарские тюльпаны: грустно иногда, когда твои руки похожи на твою жизнь.
У меня руки — очаровательного пианиста, где-то на пляже в Акапулько. Беда в том, что я не умею играть на рояле. Только первые ноты Лунной сонаты. Всё.
Я точно знаю, что мои руки созданы не для рояля, не для писания стихов, а созданы лишь с одной целью: чтобы ласкать смуглого ангела. Словно она — мой рояль, мои стихи.. моя жизнь.
Господи.. если бы ты видел роскошные бёдра смуглого ангела! Да на них бы играть — Шопену! Музыка родится сама собой!

И вот, вместо того, чтобы ласкать смуглого ангела, вместе с Шопеном, я зачем то ласкаю Анри Труайя, или Барсика, или вишнёвую булочку, прости господи.
Неужели вы никогда не ласкали вишнёвую булочку? О.. вы счастливые люди. Значит, вам не знакомо тотальное одиночество. Ну, или вы просто очень трезвые.
Стыдно сказать: но вчера вечером, я читал вишнёвой булочке, стихи о смуглом ангеле: казачий романс. А потом надкусил булочку, коснулся лбом столика, словно поставил допитую рюмку и тихо заплакал.. (во мне течёт кровь донских казаков. Возможно даже, игривых казачек).
Если бы из дома напротив, за мной подсматривала какая-нибудь одинокая женщина в бинокль, что бы она подумала?
Даже самому интересно.

В один прекрасный день, в салон вошёл странный человек. И ногти у него были странные: больше чем нужно, и твёрдые, как камень.
И снова наша Золушка склонилась над клиентом (тончайший и гносеологический эротизм, правда, его можно заметить в рассказе, только после второго бокальчика вина), с грацией принца, примеряющего туфельку, к ноге Золушки.
Это же ад женщины: 20 лет вот так примерять «туфельку». Такой ад не снился и Сизифу. В хорошем смысле. Ну, вы поняли.
Бедная Жинетта, еле справилась с этими странными ногтями, затупив несколько инструментов.
Даже вспотела… как после хорошего секса (не забывайте: второй бокальчик вина!).

И что же вы думаете? На третий день.. (тончайший момент, который бы я не заметил, без бокальчика вина, этого Вергилия одиноких, сопровождающего нас по чистилищу искусства. Ибо на третий день  — воскрес Христос, а у нашего таинственного клиента, на третий день уже выросли ногти. Опять).
Жинетта.. мысленно вскрикнула. Ладно, я чуточку вскрикнул, а не Жинетта, ибо у кого есть кошки, тот знает этот игривый ад: когда вы читаете что-то страшное, или смотрите, и ваш кот крадётся к вам, как Тать в ночи, и касается улыбчивым коготком вашей до смерти перепуганной ноги..
Тут хочешь не хочешь, позовёшь, как на спиритическом сеансе, загадочную и невидимую «женщину», на букву — Б.

Клиент расплатился улыбкой и ушёл.
И мы с Жинеттой, и с Барсиком, чего уж там, погрузились в размышления: кто этот загадочный человек?
У меня сразу возникла мысль: вампир! А может.. это была смерть Жинетты?
Это тоже, чуточку эротично (напоминаю: второй бокальчик вина). К вам приходит смерть.. и вы обслуживаете её. Она влюбляется в вас…
В третий раз, загадочный клиент с крылатыми ноготками, пришёл не один: с мальчиком.
Сердце Жинетты смутилось. Да и моё, чего уж там.
Неужели он женат? Неужели.. — думаю уже я — у смерти есть.. мальчики?

Как? Как может женское сердце выдержать и не попытаться разгадать такую тайну?
Дай женщине миллион долларов, и скажи: не разгадывай её! И женщина откажется от денег.
Да я бы и сам отказался (третий бокальчик вина!).
И потому я и Жинетта, вечером, решили проследить за таинственным клиентом и мальчиком.
Они вошли в кинотеатр. На какой-то странный эротический фильм: Сладкие укусы любви.
Мы с Жинеттой, тоже вошли в кинотеатр: я вошёл.. зайцем. Чуточку пьяным, и улыбающимся.

Думаю, символичнее было бы, если бы таинственный клиент, был с девочкой. Но тогда это было бы уж совсем скандально: взрослый мужчина ходит с девочкой на порнографические фильмы и сажает её впереди.
Зачем? Чтобы видно было лучше, ибо впереди нет никакой дылды и никто не загораживает экран: жизнь.
Символ хорош. Опять же, тут прямо наклёвывается именно девочка, а не мальчик, как символ души нашей сорокалетней Золушки с сединой на виске (ну, это ты уже зря на неё наговариваешь, Саша. Разошёлся..)

А ходить с мальчиком в кино на порнографические фильмы, не скандально? Или у каждого времени, свои скандалы и нормы?
Когда мы уже научимся смотреть на красоту искусства — нечто прекрасным в душе, видя лишь светлое и прекрасное?
Порой читаешь некоторые рецензии, и думаешь, как саратовский медиум возле «Красное&Белое» — вот этот, точно читал роман — не головой и не сердцем, а — попой, вот эта — читала желудком, этот — левой ногой.
А этот новозеландский дурень — Саша, читает уж совсем чем-то неприличным: селезёнкой и тоской по смуглому ангелу.

Для милой Жинетты, поцелуи на экране, медленное раздевание и любовные ласки, были порнографией, и потому она смутилась и вышла. Я даже не сразу заметил это, ибо засмотрелся на фильм, как прекрасную смуглую женщину, с роскошными каштановыми волосами, раздевает какой-то высокий парень в тёмных очках, целуя её обнажённые плечи.. шепча ей по-русски: твои нежные плечи сводят меня с ума.. А твой носик… носик..

Не буду раскрывать карт. Да и нет у меня, карт. Кем оказался этот таинственный клиент, который однажды предложил руку и сердце, нашей сорокалетней Золушке?
Что для вас есть — любовь? Готовы ли вы последовать за любовью, настоящей любовью.. в ад? Готовы ли вы отойти в сторону — от «человеческого», от морали, и стать — душой, за плечами которой нежно и светло расплеснутся крылья, тепло обняв ваши плечи, так что вам будет казаться, что на свету сияют не кончики пёрышек, а нежно-розовые коготки?

У Труайя нет этого образа, это мои мысли. Но согласитесь — очаровательные. Ещё бы! После третьего бокальчика вина!
Любовь и правда, не от мира сего. И порой её ждёшь всю жизнь.
Я ждал тебя всю мою жизнь, смуглый ангел. Веришь ли? Всю мою жизнь.
Если нужно, я подожду тебе ещё лет 200, 500, сколько ты захочешь, в облике апрельского дождя, августовской травки, или грустного пианиста, в кафе, на берегу океана, где-нибудь в Акапулько.