— Девочка и правда милая. И правда нас видит. Вон, гляди, как таращится.
Лена вовсе не таращится — наблюдает исподтишка, притворяясь, что сидит в телефоне. Ее косой взгляд полон затаенного любопытства; казалось бы, уже насмотрелась на хтоней, та же Лия заглядывает в кофейню по три раза на неделе. А нет, все равно интересуется.
Впрочем, Лия понимает: при знакомстве она разглядывала Вика минут пять, не меньше. Будь ты хоть трижды хтонь — не каждый день встречаешь трехметрового зверя с шестью лапами и головой шакала! Как тут не засмотреться?

— Здравствуйте! — Лия подходит к стойке. — Мне, как обычно, раф с мятой и апельсином. А ему — капучино, пряный, как смерть.
— Я заплачу, — морщится Вик, вытаскивая телефон. — Блин, очки надо было взять, все такое яркое…
Лена заметно теряется: яркость лампочек и чужая нетерпимость к свету — явно не ее забота, но, когда над тобой нависает недовольное чудовище, попробуй возрази. Со стороны-то не видно, что Вик на самом деле лапочка и ничего не сделает.
— Не обращайте внимания, у него просто такой день, — советует Лия. — А кофейня у вас замечательная.
И пихает Вика в бок, чтобы не ворчал.

— Вы с мамой вдвоем живете?
— Папа в ДТП разбился, — кивает Лара.
В те дни мама говорила только так, по-взрослому коротко: «Разбился в ДТП». Это непонятное слово — «ДТП» — пугало сухостью и равнодушием: разве можно так говорить про папу? Громкое и яркое слово «авария» нравилось Ларе куда больше: в голове сразу рисовалось, как две машины летят навстречу друг другу, ни одна из них не может повернуть, они сталкиваются — грохот, искры, пламя. Вот так красиво, почти героически погиб папа! А мама говорит про какое-то ДТП.
Позже Лара узнала, что грохот, искры и пламя — это не красиво, а жутко, и ничего героического в такой смерти нет. Слово «авария» начало душить своей яркостью, и на помощь пришло сухое и спокойное «ДТП». Лара спряталась в нем, будто в шкафу, где в первые дни закрывалась от мира, ставшего чужим. «Разбился в ДТП» — коротко и ясно, никаких красок, никаких подробностей.

— Поэтому ты позвонила Серому Волку: «Давай обойдемся без лишних церемоний, и ты сожрешь меня прямо сейчас»?
— Ой. — Арина, прикусив губу, почти улыбается. — И правда похоже. Только я все-таки не в лес ушла: переночевала у друга, потом сняла квартиру. Жизнь мечты: никто не орет, делай что хочешь! А я не знаю, что делать. Еще вот с лестницы навернулась, а работа неофициальная, сижу дома за свой счет. И никакой жизни не хочу: ни как в мечтах, ни… — Помолчав, она вдруг спрашивает: — Чай вкусный?
— Вкусный, — кивает Вик.
— А я не чувствую. Все на вкус как вата, все серое какое-то. И постоянно холодно: батареи вовсю греют, а я в свитере мерзну. Я не люблю эту жизнь — и она меня не любит, все взаимно; и пытаться эту любовь заслужить… Я даже родительскую не смогла, куда мне? — Арина тяжело вздыхает. — Егор — ну, друг — посоветовал позвонить в ваше загадочное агентство и попросить, чтоб сожрали. Я подумала: такая смерть будет интереснее всей моей «жизни».

— Какими судьбами к нам в агентство занесло?
— Вакансию увидела, — пожимает плечами Тори.
— И решила, что работать хтонью в пальто — это жутко интересно?
Тори улыбается уголками губ:
— Кому ж не интересно, когда платят просто за то, что ты, такой замечательный, есть? Нет, — она мотает головой, — я понимаю, что нельзя сидеть и ничего не делать: теорию надо вызубрить, практику сдать, научиться подбирать слова… Зато никакого специального образования не нужно.
Что да, то да: хтонью рождаются, поэтому нужного образования при всем желании не получить. Хотя бывает так, что задавленную родителями хтонь приходится обучать, как быть хтонью, — но и то не с нуля: хтоническую природу никто не отменял. Правда, «быть хтонью» и «быть хтонью в пальто» — вещи все-таки разные: для работы с заказчиками нужна подготовка; пускай Гор в свое время никакой подготовкой не заморачивался.

Девочка, не решаясь ни опустить сумку на пол, ни попросить ее подержать, кое-как раздевается одной рукой. Санна украдкой вздыхает: много она видела неловких хтоней, ни одна не осталась работать. Такие обычно уходили после первого заказа: усидчивости и памяти, чтобы выучить теорию, им хватало, а вот храбрости и наглости, чтобы с людьми работать, — увы!
То ли дело Лия, с ходу проявившая себя хозяйкой — пришла, повесила пальто, кивнула: «Где ваша комната отдыха?» Санна тогда вскипела: вот нахалка, думает, раз допустили к работе, она круче всех? Но вместе с тем порадовалась: у такой наверняка не будет проблем с заказчиками — и границы не перейдет, и на место поставит одним взглядом.

На точке, куда ее отправили, уже работали двое постоянных хтоней: Вик и Слава. В первый день они сидели в офисе, пили чай, знакомились, а во второй Вик поймал в коридоре: «Научишь так же краситься?»
Лия, конечно, решила, что это подкат: зачем парню макияж? Но купилась на оригинальность и даже позвала к себе, хотя первый раз предпочитала встречаться на нейтральной территории. А потом благодарила умение держать лицо, потому что Вик, отказавшись от чая, заявил: «Я готов, давай приступим, но учти: в макияже я полный нуб».