Лара вздыхает, проставляя очередную запятую между частями сложного предложения.
— Помочь? — откликается Слава. Она сидит в кресле с кружкой чая и телефоном и честно не лезет в учебные дела, как Лара и попросила.
— Да не, это так… не из-за учебы.
— Расскажи, вдруг полегчает.
Может, правда рассказать? Никому из взрослых не жаловалась, только подружкам, а они вздыхали, сочувствовали, но сделать ничего не могли. Вдруг Слава что-то посоветует?
Дописав предложение, Лара покусывает кончик косички.
— Мама считает меня ребенком.
— А ты не ребенок? — улыбается Слава, забираясь в кресло с ногами.
— Ну… — Лара поджимает губы. — Нет, я знаю, что до восемнадцати — ребенок, но… Мне нельзя готовить, нельзя даже самой греть еду. Меня не оставляют одну и не разрешают делать уроки, если кто-то не будет сидеть рядом и проверять каждое слово.
Слава задумчиво отпивает чай, потирает подбородок.
— Всегда так было? Или…
— После смерти папы началось, — кивает Лара и торопливо бормочет: — Я думала, может, мама боится за меня и так пытается, ну, заботиться?.. Но ведь я не умру, если обожгусь плитой или обольюсь горячим молоком. Да и папа разбился в ДТП — а как я туда попаду на кухне?

— У меня есть друг. Он хтонь-полукровка, то есть изначально слабее, чем я. Но он такой крутой, столько всего может, в том числе по хтонической части! — Отпив чаю, Лютый поясняет: — Это я к чему. Ты сам себе ставишь ограничения. Я слабый человек, а мир такой жестокий, интересной жизни у меня не будет, чего теперь пытаться? А ты пытайся! Начни писать или рисовать. Познакомься с новыми людьми. Гуляй по городу и разговаривай с граффити, в конце концов.
— Я не смогу, — заказчик вцепляется в кружку, и коконом паутины сжимают его темные нити сомнений и страха. — Я же… обычный. Серый.
— Да все необычные себя обычными считают, просто со стороны не видят. Ты внутри так светишься, у-у-у! Только свет не выпускаешь.

Заказчик, мрачный парень лет двадцати, чуть не скрипит зубами. Он настаивал на консультации прямо у порога, без возможности даже на тумбочку присесть — но все-таки согласился отвести на кухню. И теперь ждет не дождется, когда Лютый оставит в прихожей верхнюю одежду; и во взгляде у него читается: «Ну чего так долго?»
Лютый сбрасывает ботинки и смущенно переступает на коврике в одних носках: тапки не предложат, что ли? Встряхивает головой: в сторону смущение, у кого зубы и когти, кто тут главный? — и кивает:
— Пойдемте.

Не то чтобы Лютый не умел работать без чая, но с ним спокойнее. Сидишь, греешь руки о кружку, вдыхаешь аромат ягод и цветов, а хтонической лапой незаметно заказчика поглаживаешь, чтобы решился душу открыть.
Этому, правда, надо не душу обнажать, а получить консультацию, как стать хтонью, — если Лютый правильно запомнил. Ох и задачка! И что сказать? Крис хоть подумал бы, прежде чем принимать заказ! Или попросту отказать не смог: куску самолюбия, которому все должны, попробуй откажи.
«Как-нибудь выкручусь!» — Лютый показывает язык своему отражению в окне вагона. Не одной же Лии с мозголомными заказами разбираться.

— Итак, вы хотите быть хтонью? Почему?
— Сами как думаете? Быть человеком скучно.
И попробуй аргументированно возразить: никогда человеком не был, даже у полукровок больше человеческого опыта. Вдруг и правда скучно без когтисто-зубастой части?
Нет, погодите, а как же творчество? Кто картины рисует, кто музыку пишет, кто сочиняет книги или строит сложнейшие чертежи — например, как Вик на прошлой работе. А надоело творить — посмотри фильм, сходи на концерт, прогуляйся по городу, с друзьями в кафе посиди! Где тут место для скуки?
— Я бы так не сказал, — мягко возражает Лютый.
— Вы хтонь, — отрезает заказчик. — Где вам понимать.
— У меня есть знакомые люди, да и я тоже…
— Думаете, они стали бы вам жаловаться? А вы — все еще хтонь.
Лютый скрипит зубами: почему нельзя плюнуть и уйти? Нет, вообще-то можно: заявить, что задача не в его компетенции, и попрощаться. Пускай Крис отправляет Лию, чтобы она голову ломала.
Но если встанет и уйдет, это сильно ударит по самолюбию. Не новичок, чтобы из-за характера заказчика все бросать, даже не попытавшись.

— Кто поедет?
— Давай как обычно: камень, ножницы, бумага?
У каждой хтони свои предпочтения, своя, можно сказать, специализация. Вик, например, любит пугать. Лия с охотой берется за необычные заказы: недавно возилась с девочкой, которая не могла себя найти, хотя это работа для психолога, а не для хтони. А Лютому по душе разговоры за чашкой чая.
Тем интереснее, когда за очередную задачку могут взяться несколько хтоней: запах азарта, дух состязаний! Кто продолжит валяться в кресле, а кому выпадет дальняя дорога?
Вик самоустранился: «Болтать — это без меня, спасибо, хватит». Лютый не разочаровался бы, если бы тоже остался в офисе: они с Виком придумали бы, как скоротать время, — но в споре Лия выкинула бумагу против его ножниц. Поэтому теперь он цепляется за поручень в вагоне метро и соображает, с чего начать разговор. Крис предупредил, что заказчик своеобразный: «Я пойму, если вы откусите мне голову: там не человек — огромный кусок самолюбия, которому все должны!» Удастся ли такого на чаепитие раскрутить?