Под знаком черного лебедя

Изображать, что скорбишь, очень приятно. Но когда кто-нибудь по-настоящему умирает, остается только чувство нескончаемой тягучей тоски...

Зачем правительство вдруг будет нам врать?

Джулия ответила: чтобы мы думали, что наша замечательная война идет как по маслу, хотя на самом деле мы в глубокой заднице.

– Но нас не обманывают! – возразил я.

Джулия сказала, что именно это прямо сейчас говорят друг другу аргентинцы.

Популярность – это умение следовать прогнозам погоды.

Мир растворяет вещи быстрее, чем люди успевают их сотворить.

Я желаю поместить ряд слов в твои органы слуха.

Среди деревьев всегда хорошо, в отличие от людей

— Истинная поэзия — это истина. Истина непопулярна, и поэзия тоже непопулярна.
— Но… истина о чем?
— О! О жизни, о смерти, о сердце, о памяти, о времени, о кошках, о страхе. О чем угодно.

Учителя вечно твердят это «своими словами». Терпеть не могу это выражение. Писатели тщательно подбирают слова и плотно сбивают во фразы. У них такая работа. Почему мы должны снова разбирать фразы на слова лишь затем, чтобы потом кое-как сложить обратно?

Последние дни свободы тарахтят, как почти пустая жестянка «тик-таков».

На пляже хорошо воспитанные волны расстёгивали и застёгивали свои молнии.

Величественный панегирик, – она произнесла это голосом плоским, как стакан выдохшейся кока-колы.

«Вольво» – единственное, чем славится Швеция, если не считать группы «АВВА».

Как раз тогда я впервые в жизни услышал выражение «сердечный приступ» и решил: это когда тело сошло с ума и решило взять приступом сердце, как враги крепость.

Её шершавые пятки сомкнулись, как руки в молитве.
У него на коже выступил пот, как на куске свинины, который запекают в духовке.
Она издала звук — как будто пытают муми-тролля.

Солнце-дыня источало парной свет.

У человека была корявая верхняя губа, а волосы — цвета сажи с белой прядью, словно он зачесал в волосы птичьего дерьма.

–Ты меня спасаешь, Алиса. Ты, как волшебная швабра, впитываешь мое уныние.

Проще поменять глазные яблоки, чем кличку.