Повесть о Сонечке

Знаете для чего существуют поэты? Для того, чтобы не стыдно было говорить самые большие вещи.

Проза Цветаевой - не совсем проза. Она живет, льется, пе-ре-ка-ты-ва-ет-ся. Наплывами, паузами, размахами и смыслами, в которых запросто можно захлебнуться. Она не старается, чтобы ее поняли, она говорит о сокровенном - и уже этим очаровывает.

Читаешь - и думаешь: "Какие прекрасные чувства, какая прекрасная жизнь". Дружба, разговоры до утра, все мысли - открыто, не боясь. И такое ощущение, что строки из биографии - они про другую Цветаеву, не про ту, которая любила Сонечку и дарила кольцо Володе.

Она и дети с трудом сводили концы с концами, голодали. В начале зимы 1919–1920 Цветаева отдала дочерей в детский приют в Кунцеве. Вскоре она узнала о тяжелом состоянии дочерей и забрала домой старшую, Алю, к которой была привязана как к другу и которую исступленно любила. Выбор Цветаевой объяснялся и невозможностью прокормить обеих, и равнодушным отношением к Ирине. В начале февраля 1920 Ирина умерла. (с) биография Марины Цветаевой

Не вя-жет-ся. И от этого - чувства еще сильнее. И мыслей - больше.

У меня всегда были очень уж сильные чувства к прозе Цветаевой (да-да, именно прозе, а не стихам. их я люблю, но такого сильного у меня к ним нет). Когда я столкнулась с ней первый раз ("Мой Пушкин"), то сначала думала, что больше сама ничего никогда-никогда писать не буду, так это было красиво и сильно, но очень легко, непринужденно написано, что вся моя писанина казалась пустым жалким графоманством (да что там моя! многие книги тоже!). Но прошло время - не больше дня - и мне мучительно захотелось что-то написать. Так красивы были слова Цветаевой, что невыносимо хотелось, хоть на секунду прикоснуться (хоть к тени) к этому волшебному действу написания. И так она со мной всегда - завораживает.

Такое большое произведение как "Повесть о Сонечке" я у Цветаевой читаю в первый раз, поэтому сразу же в глаза бросилось, что читать ее немного сложно - в тексте очень много ее излюбленных немного не согласующихся, но безупречно точных определений через тире. Казалось даже, что текст на мой вкус слегка перегружен, но потом втянулась - красота это! Потом поняла еще и другое: каждый раз, когда читаю красивый текст, то боюсь что-нибудь упустить, поэтому дочитав предложение, часто возвращаюсь к его началу, чтобы перечитать, прочувствовать на полную, распробовать. А вот текст Цветаевой так устроен, что пропустить что-то просто невозможно. Как раз эти точные, яркие определения через тире и акцентируют внимания, не дают ему ни на секунду отбежать в сторону.

Повесть сама потрясающая, никогда еще не читала ничего такого красивого и точного про отношения и чувства. У Цветаевой получилось точно передать атмосферу маленького мирка, который образуется при общении близких людей. Про саму Сонечку напишу потом, сейчас о другом - о Володе. Этот образ (человек) меня просто покорил! А его отношения с Цветаевой - красивей всего в этой книги. Он и ушел со сцены благородно - уехал на юг, пропал без вести. Именно в этих отношениях была (на мой вкус) самая настоящая магия, когда "Всякая попытка словами - была бы унижение и конец". Но еще больше мне нравится другая цитата - про то, как Володя ее только по имени и отчеству называл - никогда просто Марина:

"А он меня - М. И., так с отчества и не сошел, и прощались по имени-отчеству. И за это была
ему благодарна, ибо в те времена кто только меня Мариной не звал? Просто: М. И. - никто не
звал! Этим отчеством сразу отмежевался - от тех. Меня по-своему - присвоил."

Сонечка же совсем не такая, она ценила и всячески подчеркивала эту близость с Цветаевой. Капризный ребенок с красивыми словами/мыслями, которые произносила как в трансе - сама себе, сама в себе. По-своему несчастная, признанная чуть-чуть, не до конца, не понятая в основном и "С поправкой - неповторимости". Самое точное о ней (глазами М.И., конечно же, другие ее видели иначе):

"Чего ей не хватает? Только двух веков назад и двух любящих, могучих рук. И только собственного розового театра - раковины."

С людьми у нее отношения плохо складывались - женщины ей завидовали, мужчины боялись. ("Они все боялись, что она (когда слезами плачет!) над ними смеется."), но в то же время ее любили старики и дети, которым опасаться нечего было, а "Чужих для нее не было. Ни детей, ни людей".

Еще люблю это все ее уменьшительное и в жизни и в речи - немного манерное со стороны, но на самом деле искреннее и по-доброму умильное:

"Струечка... Секундочка... Все у нее было уменьшительное (умалительное, утолительное, умилительное...), вся речь. Точно ее маленькость передалась ее речи."

И вот это еще момент мне полюбился:

- Марина! Я иногда ужасно вру! И сама - верю. Вот вчера, я в очереди стояла, разговорились
мы с одним солдатом - хорошим: того же ждет, что и мы - сначала о ценах, потом о более
важном, сериозном (ее произношение). - Какая вы, барышня, молоденькая будете, а разумная.
Обо всем-то знаете, обо всем правду знаете... - Да я и не барышня совсем! Мой муж идет с
Колчаком! И рассказываю, и насказываю, и сама слезами плачу - оттого что я его так люблю и
за него боюсь - и оттого что я знаю, что он не дойдет до Москвы - оттого что у меня нет
мужа, который идет с Колчаком...

Ну и про любовь монолог Сонечки прекрасен (там, где "А Вы, когда любите..."). Наоборотная зубная боль...

P.S. Вот говорят часто, что те, кто не могут определиться, кого же они любят и все мучаются-мучаются - неискренние люди, сами себя и других морочают, что так не бывает. А вот Цветаева троих любила только той весной, все по-разному, всех искренне. Палитра же чувств неисчерпаема. Слишком много оттенков.

P.P.S. Люблю (полюбила), пожалуй, не саму Цветаеву (мне она сама не так близка), а то, как она любит, как она чувствует

Не приходится преувеличивать искусство, силу слова наших, русских писателей и поэтов. Язык Марины Цветаевой меня изумляет, приводит в блаженный мир благоухания русской речи; в глубинах души пробуждает любовь к тонкой организации русского слова. Безусловно, порою сложно было с первого раза вникнуть в суть ею излагаемого, не унывала, важнее – не ленилась и перечитывала заново, удивляясь, как на первый взгляд довольно заурядную вещицу можно зарисовать настолько волшебными красками.

Песчинка из того, что заставило вздрогнуть:

Лишь три месяца забвения. Глубокий, слишком непонятно-глубокий мир Марины и Сонечки. Их мир: на бумаге, в душе, во времени, с годами…

Играючи расправляется со словами, предложениями, выражениями, знаками препинания. Будто вся история пропитана тоской, отчаянием, безутешностью, безысходностью, но эта «игра на бумаге» дает хотя бы малейшую отраду. А может, просто-напросто в этом стиль Марины Цветаевой… нет, слишком пошло и современно… в этом вся Марина Цветаева.

Мало сказать, что я в восторге. Признаюсь, мне тяжело понятно, тяжело от непонимания многого из написанного, прочитанного, пережитого. Наверное от того, что не моя жизнь, время, случай… Но я научилась – научилась стараться понимать, точнее, только открыла в себе это после повести. Без резкости, наглости, отчаяния. Понимать близ и даль, олицетворять и украшать не украшаемое. Жить, кормиться хорошим, теплым, душевным.

Профессия накладывает отпечаток на человека.
Разобраться бы на минуточку, что за профессия все же была у Цветаевой?
Поэт? Не только. Профессиональный протоколист своих (теперь уже кажется, что часто надуманных, просто потому, что так привыкло - развить целый роман из малости, почти ничего) чувств - гиперболизированно, засахаренно, ватно.
Сразу же вспоминается эпиграмма другого поэта - Ахматовой.

Я научила женщин говорить
Но, боже, как их замолчать заставить!

И правда - как?

Я подумаю позже, а пока... пойду съем что-нибудь кислое, горькое, соленое, что угодно, но сладостей в последнее время было слишком много. Слишком приторно.

Любовь, сколько любви...
Не устает любящий повторять имя любимой и признаваться, каждую минуту, каждый миг, в своей любви и нежности.
А когда эти признания - реквием? в память... Не величественный Моцарт, а локон волос, звук смеха, объятие, любимый говор... нежность, нежность, нежность. Море, океаны любви к "маленькой" Сонечке.
А ведь там революция, а ведь там война... ужас и голод... и Любовь. Только любовь...

Из двух Софий мне намного ближе Парнок, но так написанные слова у нас есть только о второй Сонечке...
Сонечке, не Софиии...

Что для меня Марина Цветаева? Это "мне нравится, что вы больны не мной", это "знаю, умру на заре", "вчера еще в глаза глядел" и многие другие цепляющие за душу, яркие и незабываемые строки! Эта же повесть оказалась для меня слишком уж приторной, не мог написать ее настоящий поэт, все эти Сонечки, Володечки - аж противно... Этого слишком много, всей этой сладости и смазливости...
Да, как достаточно романтичная особа, я не могла пройти мимо всяких милых цитат, но их не так много, поэтому впечатление они не спасли.

Повесть Цветаева посвятила своей умершей подруге, Софье Голлидэй. В образе Сонечки есть и черты самого автора. Стиль повести порывисто-обрывистый, напоминающий, как мне кажется, характер Марины Цветаевой. Книга рассказывает о страшном времени в истории нашей страны 1919 годе. Но поэты видят жизнь не так как простые смертные, фантазия ее преображает. Вот интересно,и действительно ли Сонечка была такой как её описывает Цветаева или автор приписывает ей свои чувства. Помимо Сонечки действующими лицами повести являются другие представители богемы серебряного века: Завадский, Антокольский, Алексеев, Серов и др.
Повесть понравилась, хотя из-за стиля читается не всегда легко.