Повесть о Сонечке

Мечтать ли вместе, спать ли вместе, но плакать всегда в одиночку.

Знаете, для чего существуют поэты? Для того, чтобы не стыдно было говорить - самые большие вещи.

      Действующих лиц в моей повести не было. Была любовь. Она и действовала - лицами.

Вы когда-нибудь забываете, когда любите - что любите? Я - никогда. Это как зубная боль - только наоборот, наоборотная зубная боль, только там ноет, а здесь - и слова нет.

Я - в жизни! - не уходила первая. И в жизни - сколько мне еще Бог отпустит - первая не уйду. Я просто не могу. Я всегда жду, чтобы другой ушел, все делаю, чтобы другой ушел, потому что мне первой уйти - легче перейти через собственный труп.

      Не дарите любимым слишком прекрасного, потому что рука, подавшая, и рука, принявшая, неминуемо расстанутся, как уже расстались - в самом жесте и дара и принятия, жесте разъединяющем, а не сводящем: рук пустых - одних и полных других - рук. Неминуемо расстанутся, и в щель, образуемую самим жестом дара и взятия, взойдет все пространство.

      Из руки в руку - разлуку передаете, льете...

Я, робко:

• Павлик, как Вы думаете - можно назвать то, что мы сейчас делаем - мыслью?

• Это называется - сидеть в облаках и править миром.

- Марина, все у меня уменьшительное, все - уменьшительные, все подруги, вещи, кошки, и даже мужчины, - всякие Катеньки, кисеньки, нянечки, Юрочки, Павлики, теперь - Володечка... Точно я ничего больше произнести не смею. Только вы у меня - Марина, такое громадное, такое длинное... О, Марина! Вы - мое увеличительное.

     - Марина! Я ведь знаю, что я - в последний раз живу.

Как Корделия, в моем детском Шекспире, про Короля Лира - о соли, так и я про Сонечку - о сахаре, и с той же скромностью: она мне была необходима - как сахар. Как всем известно, сахар - не необходим, и жить без него можно, и четыре года Революции мы без него жили, заменяя - кто патокой, кто - тертой свеклой, кто - сахарином, кто - вовсе ничем. Пили пустой чай. От этого не умирают. Но и не живут. Без соли делается цинга, без сахару - тоска.

Когда люди так брошены людьми, как мы с тобой - нечего лезть к Богу - как нищие. У него таких и без нас много!

Все-таки трагедия, когда лицо - лучшее в тебе и красота - главное в тебе, когда товар - всегда лицом, - твоим собственным лицом, являющимся одновременно и товаром.

Я не могу играть в жизнь, когда другие живут.

Карл Великий - а может быть и не Карл Великий - сказал:
"- С богом надо говорить по-латыни, с врагом - по-немецки, с женщиной - по-французски..."
И вот мне иногда кажется, что я с женщинами говорю по-латыни...

– Вы думаете, меня Бог простит – что я так многих целовала?
– А вы думаете – Бог считал?

- Сонечка, откуда - при вашей безумной жизни - не спите, не едите, плачете, любите - у вас этот румянец?

• О, Марина! Да ведь это же - из последних сил!

...А главное, я всегда целую - первая, так же просто, как жму руку, только - неудержимее. Просто никак не могу дождаться! Потом, каждый раз: "Ну, кто тебя тянул? Сама виновата!" Я ведь знаю, что это никому не нравится, что все они любят кланяться, кянчить, искать случая, добиваться, охотиться... А главное - я терпеть не могу, когда другой целует - первый. Так по крайней мере знаю, что я этого хочу.

Целую вас - чрез сотни
Разъединяющих верст!

      Да будешь ты благословенна за минуту блаженства и счастия, которое ты дала другому, одинокому, благодарному сердцу!

      Боже мой! Целая минута блаженства! Да разве этого мало хоть бы и на всю жизнь человеческую?..