Рассказ о семи повешенных

Второго дня, выпущенный из лечебницы для запойных пьяниц, Леонид Андреев, с формулировкой "на поруки", а больше за бессмысленностью дальнейшего лечения, стырил у матушки игуменьи 30 копеек и забился в какой-то темный угол привокзального кабака. Место и средства вполне соответствовали его состоянию, зуд в паху и меж пальцев правой руки неоднозначно давал понять, что нужно что-то написать, дать выход невоздержанности. Буквально через пару минут в кабацкую залу ворвался растрепанный городовой и стал кричать о какой-то бомбе, заложенной где-то на вокзале, дескать, не угодно ли будет господам заиметь совесть и покинуть помещение. Андреев однако понял, что таким образом его просто пытаются согнать с насиженного места. "Хрен вам! - закричал, а может быть и подумал знаменитый писатель. - С места не сдвинусь. 30 копеек-то мне никто не вернет. Знаю я вас". И действительно, вопреки воплям городового, помещение довольно быстро стало наполняться столь любимым самим Андреевым русским народом. Были здесь умелые попы, пропившие весь церковный инвентарь, женщины, поднаторевшие в любви и утратившие в связи с этим смысл бытия, грузные извозчики, предлагавшие тут же, со скидкой, равнодушно домчать на своих желтых повозках до желтых же строений. Малые дети ползали по грязному, заплеванному кабацкому полу, гугукали, тянули ручки к великому писателю, улыбались и тут же какали ему на драные его башмаки.

Андреев не обращал на все это внимания, он был занят. Душевное равновесие не покидало его и позже, когда в залу ворвался взвод солдат-дезертиров и организованно порубал на разновеликие куски всех, кого нашел, от мала до велика. Но они не мешали Андрееву писать, он так и сидел в своем темном уголочке. Там же нашел его семейный поверенный, сообщивший об ужасной кончине всей андреевской родни. Наконец, даже когда объявили о начале ядерной войны и всеобщей эвакуации, будто конец света реально начался, великий писатель и тогда не тронулся с места. Он был занят, он создавал очередной шедевр. Но вот, что-то дрогнуло в его руках, пальцы свело судорогой и его любимое перо надломилось у самого основания, с хрустом сломалось, отдавая дань памяти тому несчастному гусю, что когда-то с ним расстался и сам же лежал недоеденным здесь, перед Андреевым, на кабацком столе, своим недостаточным застывшим жирком символизируя новую эпоху литературного застоя. "Эхх! - нервно вскричал Андреев. - Мое любимое перо! Так и знал!" Он расстроился.

Я очень люблю этот рассказ Леонида Андреева. Он очень утешительный. Когда на душе раздрай и беспокойство, когда находишься на очередном распутье и понимаешь, что любое твое решение может привести к новому витку проблем, беру и открываю этот рассказ, читаю его и столкнувшись вновь с историей престарелого черта, который хочет понять, что же такое добро, в самом широком смысле, начинаю вновь чувствовать, что мои мелкие проблемы ничто, по сравнению с вселенским добром. И вновь умиляет меня старенький попик, святой в своей жизни, взваливший на свои худенькие плечи непомерную ношу - научить пожилого черта добру.
И пвторяю про себя правила добра:

когда надо — не убий; а когда надо — убий;

когда надо — скажи правду; а когда надо — солги;

когда надо — отдай; а когда надо — сам возьми, даже отними;

когда надо — прелюбы не сотвори; а когда надо — то и прелюбы сотвори (и это советовал старенький поп!);

когда надо — жены ближнего не пожелай; а когда надо — то и жену ближнего пожелай, и вола его, и раба его.

Короткий рассказ, но очень поучительный. Все действие происходит на протяжении одного вечера, но так много можно узнать зх этого рассказа и этого промежутка жизни.
Обычный учитель, преподаватель математики Митрофан Крылов живет, как и многие другие обычной жизнью вроде. Но ему все так в этой жизни надоело, что он тяготится и работой, и женой и вообще все люди, что его окружают. Он опустился и даже не бреется и стрижется. Он просто не знает как себя развлечь И случайная встреча с девушкой в трамвае, которая перевозит революционную литературу дает ему какой- то новый толчок. Он понимает, что она приняла его за шпика и начинает играть, представлять. Хорошим такая история конечно закончится не может, но даже потом у себя дома он начинает размышлять, почему и как все это могло случится. Но у него в семье не все ладно, как и на работе и вот тут то и надо начать какие- то преобразования, занятия сначала самим собой , не мешать кому -то, и тогда к тебе возможно жизнь повернется лучшей своей стороной.
Неплохо описаны переживания персонажа, есть интересные мысли, фразы. Но все- таки как -то грустно от рассказа, и я прочла, что все творчество писателя такое страшное, грустное, об обывательском настроении, о пошлости, распаде личности, что свойственно многим представителям Серебряного века. Хотела почитать сборник, но потом остановилась на одном рассказе, просто не хочется сейчас быть в таком настроении.

Очень любопытный рассказ, не оставивший равнодушным. Описание процесса распада мысли и деградации личности. Наверно многие преступники с этого начинали - сначала они думали что умнее всех, ведь так легко манипулировать жалкими доверчивыми людишками! Можно их обворовать, поиграть чувствами, можно убить даже, и мне за это ничего не будет! Я ведь самый умный!
Но дело обстоит несколько иначе, чем пишет надутый самомнением врач-вредитель. Если стряхнуть его словесную шелуху перед нами предстаёт довольно ничтожный тип, крыса, обкрадывающая товарищей, которому женщина смеётся в лицо, в ответ на предложение руки и сердца, завистливое чмо, которому нестерпимо видеть счастье товарища, которого он считает много ниже себя, и даже сиделка, которую он считает набитой дурой ставит его на место одним словом.
Вот этот диссонас не соответствия реальности и его долбаной Мысли и свёл его с ума в конечном итоге. Туда и дорога.

Слушала со смешанными ощущениями. Чувствуется, что "Рассказ ... " написан мужчиной и для мужчин. Очень подробно описывается ожидание смертной казни пяти мужчин. У каждого из них есть своя история. Немного, но есть. Трое политических, двое бытовуха.  Но меня больше интересовало как выглядят женщины в повести.

Посмотрим подробнее женский вопрос. Перед нами две девушки террористки. У одной нет имени, только кошачье прозвище Муся. Бледная, хрупкая, но сильная духом. Вторая румяная и краснощекая Таня Ковальчук. Муся на страницах повести останется бледным ангелом, которая перед смертью предаст подругу ради дрожащего разбойника. Почему Андреев оставляет заботливую и всепрощающую Танечку одну? Почему в последние минуты ей приходится пережить ещё и предательство Муси?  Таня ведь простит и переживет, не то что убийца и вор Цыган.

Ещё женские образы в повести - это матери Сергея и Василия. Матери Сергея муж закрывает рот и не дает ни сказать, что она хотела, ни поцеловать, ни обнять сына, как её душа делает. Все должно быть как он себе всю ночь придумывал. Но мать не стала молчать, она спросила: - а как же я?

На свою мать на свидании Вася привычно кричал. Как муж и все сыновья на неё кричали. Глупой и забитой женщиной показана мать Василия.

При прослушивании повести сочувствовала юным девушками, которые поверили старшему товарищу Вернеру; матерям, которые скоро потеряют сыновей. Больше всего зацепила мои чувства сцена прощания родителей с Сергеем.  Переживания Сергея, Василия, Вернера, Цыгана и эстонца шли фоном. Далеки от меня убийства, даже ради "высокой цели", ну и расплата за это. Сложное время, когда молодые и умные люди вместо созидания разрушали старый мир взрывая царей, министров и генералов. Повесть полезно почитать каждому юноше для лучшего понимания жизни.

Прочитал эту книгу потому, что Дмитрий Данилов упомянул её в Саша, привет! . Да ещё как знатно упомянул! "Рассказ о семи повешенных" вроде бы сильно повлиял на, так сказать, всемирное мироощущение. Книгу перевели на множество языков, и её прочитал буквально каждый.
Гаврило Принцип читал перед тем как убить эрцгерцога. Было любопытно попробовать понять, не эта ли книга явилась триггером первой мировой войны. Думаю, всё же книга не виновата, по крайней мере, у меня она вызвала (в очередной раз) отвращение к терроризму любого вида, равно как к профессиональным и бытовым убийцам (там есть и такие тоже).

Книга хороша в другом смысле.
Это в чистом виде произведение экзистенциализма. Сартр, наверное, читал перед тем как писать "Стену". Его книга незабываема, но, честно говоря, у Леонида Андреева получилось лучше. В отличие от Сартра, он не стал добавлять в конце чудес или занимательности сюжета, и это, по-моему, правильно. И у него, и у Сартра всё сказано ещё до финала. Перед лицом смерти всё это лишнее.
(Если что, Сартра я люблю, а раньше любил ещё больше. И "параллельного ему" Камю тоже.)

С одной стороны, полезно точно знать дату собственной смерти. Можно подготовиться без спешки, дела завершить, сказать всем что требуется сказать...
При этом, если впереди ещё есть десятилетия, о точном часе, а тем более минуте задумываться не приходится. Однако, когда тот день приблизится или настанет, тут уже, я думаю, и часы будут важны, а потом и минуты. И без спешки что-либо сделать вряд ли получится: мысли не позволят.
Так что лучше всё же скончаться внезапно. И уж точно не хочу провести годы или месяцы, разваливаясь постепенно, когда время-X более или менее определено, но считать его уже недосуг.

Вспомнил кое-что из своего раннего детства. Тот момент, когда я впервые в жизни осознал направление времени.
Не помню, ни когда это было, ни где. Помню настенные часы с секундной стрелкой. Я смотрю на них лёжа. Точно не знаю, но кажется, это летнее утро, светит солнце... Секунды идут, и я понимаю, что вот этой секунды, которая только что прошла, не будет больше никогда.

Хорошая книга, всем рекомендую.

Небольшое по объему, но широкое по охвату исследование. Предмет исследования – взаимоотношения человека и смерти. Даже не так – человека и его осознания собственной смертности.
Что происходит, когда дата и час свидания с костлявой назначены, и пошел обратный отсчет? О, происходит разное. Но ломает, корежит, встряхивает, перестраивает, потрясает – всех. Андреев заставляет смерть распахнуть свои объятия навстречу семерым (а на самом деле даже восьмерым) очень разным личностям – отличающимся интеллектом, социальным положением, жизненными принципами, моральными опорами.

Как, наверное, и вся проза Андреева, это чудовищно страшно и невыразимо красиво.

Как жалок сумасшедший, доказывающий, что совершенно здоров! Как бы разумно он себя не вёл, в каждом его поступке, в каждом слове мы разглядим болезнь. Всё против него. А теперь подойдëм к делу с другой стороны: если абсолютно здоровый человек надумает симулировать душевную болезнь, то ему придётся вести себя, как умалишённый, то есть доказывать, что он здоров! Ведь если он будет указывать на своё сумасшествие, то ему никто не поверит, так как настоящие больные всегда твердят обратное:

Я, вероятно, вас совсем запутала, но в этом то и состоит главная мысль рассказа:

• Притворялся ли убийца сумасшедшим, чтобы убить, или убил потому, что был сумасшедшим?

  Автор любезно даёт возможность каждому читателю самостоятельно найти ответ на этот запутанный вопрос.

Интересный рассказ, который представляет из себя записки человека, совершившего убийство. Причем убийство спланированное, и убил он человека, который считал героя своим другом и доверял ему.
Та "мысль" о которой в названии идет речь, как мне показалось, имеет двойное значение. Мысль - как мыслительный процесс главного героя, которому он явно поклоняется, и это даже не поклонение самому себе, а поклонение своему мышлению, как обособленной части себя. И еще есть одна конкретная мысль, которую герой постоянно обдумывает, и которая выглядит как вопрос, который герой задает самому себе, и который он задает экспертам, вызванным для его освидетельствования. И это же вопрос задает автор читателям:

Герой рассказа сам не может ответить себе на этот вопрос, и автор не может на него ответить тоже, и предлагает ответить на него читателям, стать такими же экспертами, как и те врачи, что наблюдали за главным героем. В конце рассказа на суде, мнения экспертов разделились поровну, и концовка остается открытой, то есть мы не знаем, был ли герой признан здоровым, и отправлен на каторгу, куда он так стремился, или все-таки был признан больным и отправился в больницу, чтобы окончательно там свихнуться. Наверное лучше для всех, если бы это было второе. Потому что этот человек точно опасен.
Здоровый главный герой или больной, но он явный социопат с идеями сверхчеловека в своем лице, и соответственным презрением ко всем остальным. Сам он называет себя деградантом и вырожденцем, и это несомненно так и есть.

Главы в рассказе озаглавлены как записи самого главного героя, которые он пишет, находясь в психиатрической больнице: лист первый, лист второй и т.д. до листа восьмого. И первые листы выглядят как самовосхваление, он рассказывает, как и зачем совершил убийство, причем кичится этим и презрительно описывает и жертву и всех окружающих, и сначала в его действиях даже виден какой-то мотив. Но чем дальше, тем больше эти записи похожи на бред и записки сумасшедшего. Он описывает свое болезненное, полубессознательное состояние ужаса сразу после убийства, описывает то, как сильно на него влияют стены психиатрической лечебницы и находящиеся там пациенты. Он хочет попасть на каторгу, и одновременно не хочет. Он доказывает, что он здоров, и тут же доказывает, что он сумасшедший, и оба эти доказательства выглядят логично и обосновано.
После рассказа идут комментарии. И в одном из них автор признается в переписке, что ничего не смыслит в психиатрии и даже не читал ничего по теме перед написанием рассказа. Тем не менее ему удалось создать очень яркий образ болезненного и нестабильного сознания, пусть главная интрига так и осталась без ответа, болен ли главный герой или все-таки искусно притворяется.

По началу я думал, что рассказ будет напоминать такой жанр, как житие, но язык не поворачивается назвать его так. Да и не подходит оно под такое определение. У нас отсутствует истории о чуде во время рождения Василия, да и вообще ничего не сказано о его рождении. Самих чудес нет и на страницах.
На протяжении всего рассказа мы наблюдаем жизнь попа небольшой деревни. Такую ужасную, скорбную. Не совсем ясно, что он ищет в своём служении. Василий постоянно твердит о том, что он верует, но сам чего-то ждёт. Я бы видели два абстрактных понятия как отдельных персонажей. Это ожидание и пустота. Все чего-то постоянно ждут. Чаще всего ждут нечто страшное, что разразится, как гром среди ясного неба, и будет самым разрушающим событием. И это ожидание приводит к череде страшных бед, случившихся с семьёй Василия. Но сам поп будто этого и ищет. Он жаждет увидеть истинную веру, ошибочно полагая, что сокрыта она в страшных бедах, насылаемых Богом. Я бы сказал, что отрывок из Евангелия и наталкивает на данную мысль Василия.
А пустота постоянно живёт в людях и пространстве рассказа. То дом пустой, то улица, то души. Она именно “обволакивает” пространство, как нечто мерзкое и неприятное. И наводит некий страх. Когда один из персонажей говорит, что боится умирать, то это больше наталкивает на мысль о страхе пустоты. Этого могучего Ничто. Василий, постоянно повторяя о своём веровании в Бога, стремится не замечать этой пустоты, но сам то он тонет в ней. Он бежит от неё, но видит, как та пожирает всё вокруг неё. Собираясь уйти из храма, он просит жену зажечь побольше свеч, пытаясь избавиться от тьмы. В конце произведения и вовсе появляется грозовая туча, которая и небо покрывает пустотой. От неё никуда не деться.
В рассказе “Жизнь Василия Фивейского” страшно всё. Не только пустота пугает людей, но и безумие. “В безумии зачатый, безумным явился он на свет”. Этот хаос и беспорядок тоже является лицом рассказа в виде идиота. Получается, что хаос и пустота идут бок о бок. Одна крайность порождает другую. И спастись от этого не получится.