Руки, полные пепла

– Ага, он теперь бухает в лондонских барах вместе с остальными. Они называют это «обмен опытом».

– Внезапненько. Сраные англичане!

– Шезму – бог крови, убийства… и вина. Говорят, он кладет головы преступников под пресс. Так что не знаю, что там в это вино добавляют.
Гадес поперхнулся новым глотком.

– Через пару дней прибудут гости. Мой брат.
– О! – Сет залпом осушил стакан. – Тот, для которого надо подготовить бар побольше, или тот, что считает, что он и есть закон?
Гадес его веселья не разделял:
– Зевс. Зевс скоро будет здесь.

– Ты уверен, что нападавших было несколько?
– А ты уверен, что у Цербера три головы? – в тон Гадесу ответил Сет. – Я умею читать следы.
– Жаль, от этого не становится понятным, кто за всем стоит.

– Когда-то египтяне верили в змея Апопа, – сказал Гадес. – Он олицетворял первозданный мрак, жаждущий поглотить солнце.

– Лучше бы так, дорогая. Но увы, это правда. Он – Аид, ты – его Персефона. И если ничего не помнишь, тем хуже для всех. Но я надеялась, Гадес сам тебе расскажет… Сет, зачем?
Тот отмахнулся:
– Нечего тянуть кота за яйца. Не вспомнила, значит, надо решать эту проблему.

– Да ну вас! – заявил Майки.
А молчавший бо́льшую часть времени Стив заметил:
– Главное, выбирай не по размеру груди, как ты обычно делаешь.
– Вы ничего не понимаете в женщинах.

– Ты видел, сколько народу перед клубом? – с горящими глазами спросил Майки. – Если ты сегодня не выложишься на полную, я тебя убью.
Гадес усмехнулся:
– Чтобы факелы сами зажигались от нашей энергетики?
– Пофиг на факелы, пусть девки рвут на себе футболки и просят расписаться на груди!
– Майки расстался с очередной пассией, – сообщил Эллиот, почти утыкаясь носом в зеркало, чтобы вставить чернильную линзу. – Теперь он в активном поиске.

– Ты что, решил простыть, заболеть и бросить нас на произвол судьбы? Учти, я с твоими фанатками разбираться не буду. Отдам бездыханный труп, пусть растаскивают на сувениры.
– Главное, сохрани самые ценные части, – улыбнулся Гадес.

– Тебе напомнить, сколько смертных она прокляла, потому что они при встрече ей тапочки не под тем углом подали? – Хмыкнув, Харон налил себе еще. – А что насчет смерти богов?
– Да зачем это Деметре?

Харон хихикнул:
– Людям на порог дохлых котиков подкладывают, а тебе вот – скелетик.
– Котик тут вскочит и побежит, – отрезал Гадес. – Это мир мертвых. Но не… таких. У нас нет останков и плоти. Это нарушает баланс.

Никого из приближенных видно не было, только Харон продолжал шагать за спиной – Гадес ощущал запах его дешевых сигарет.
– Хоть здесь не кури эту фигню? – Гадес не пытался скрыть раздражения. – Или хотя бы купи, что получше.
– Мне нравится.
– Я мог бы и приказать.
– Тогда я обижусь, и с кем ты будешь пить, когда этот засранец Амон в следующий раз куда-то запропастится?

И Софи увидела не только вечно юного мальчишку, но и бога солнца, которому тысячи лет. Который мог испепелять и уничтожать – но предпочитал просто греть и давать тепло.

– Ты бы убил за меня? Ты бы умер за меня?

Он улыбается уголками губ, и эта улыбка острее ножей, острее оскала, это сотни клыков, скрытых за сдержанностью.

– Конечно.

– Лучше живи за меня.

Асфодели льнут к ногам Персефоны. Воды Стикса покорны воле Аида. Они — муж и жена. Они — король и королева. Они — подземный мир.

- Мы живем долго, очень долго, мы можем многое рассказать, но люди не хотят слушать. Тогда в чем смысл? Мы не нужны миру.

• Мы нужны друг другу.

- Даже боги боятся смерти - причем сильнее, чем люди. Боги теряют больше. Только ты всегда спокоен.

• Потому что сам несу смерть.

— Аид, мы живем тысячи лет, ты никогда не думал, что это очень много? Иногда мне кажется, нам бы не помешало ощущение конечности для большего смысла.