Письмо незнакомки

“шантаж должен быть пресечен немедленно и с полным хладнокровием, потому что малейшее колебание, малейший признак тревоги со стороны жертвы дают в руки противника лишний козырь.”

По правде говоря, мне было стыдно. Я оказался вдруг чем-то вроде ангела из сказки и, войдя в убогое жилище бедняка, вернул на час зрение слепому, вернул только тем, что, способствуя спасительному обману, все это время беззастенчиво лгал, тогда как на самом деле я, жалкий торгаш, пришел в этот дом, чтобы выманить несколько ценных гравюр.

Понимаете ли вы, что это значит: быть врачом, знать всё обо всех болезнях, чувствовать на себе долг помочь, как вы так основательно заметили, – и всё-таки сидеть бессильно возле умирающей, знать и не иметь силы, знать только одно, только эту ужасную истину, что помочь нельзя. <...> Я... Я только одного не понимаю: как люди умудряются не умереть вместе с больными в такие минуты.

Когда хочешь, чтобы тебе помогли, то нечего вилять и стараться что-нибудь утаить.

Загадочные психологические явления неодолимо притягивают меня; они волнуют меня до безумия, и я не могу успокоиться, пока мне не удастся разгадать скрытую в них тайну. Люди со странностями могут зажечь во мне жажду узнать их.

Состариться – это не что иное, как перестать бояться прошлого.

память Наполеона на лица, Меццофанти - на языки, Ласкера - на шахматные дебюты, Бузони - на музыкальные опусы.

глаза - маленькие, черные, живые глазки, острые и верткие, как змеиное жало.

“Она была не в силах ни читать, ни чем-либо заниматься, страх, точно злой демон, не давал ей покоя.”

“Сытость раздражает так же, как голод, и от надежной, устоявшейся жизни Ирену потянуло к приключению.”

...Обычно мужчины лишь пресными шутками и невинными любезностями почтительно отдавали дань её красоте, по-настоящему не ощущая в ней женщины.

Она испугалась, и вместе с тем ощутила сладостную жуть, сопутствующую всякому страху.

...отвращение к греху - верный путь к познанию добра.

...как изменчиво для мужчины лицо девушки, женщины, ибо чаще всего оно лишь зеркало, отражающее то страсть, то детскую прихоть, то душевное утомление, и расплывается, исчезает из памяти так же легко, как отражение в зеркале; поэтому мужчине трудно узнать женщину, если годы изменили на ее лице игру света и тени, если одежда создала для нее новую рамку.

Книги пишутся только ради того, чтобы и за пределами своей жизни остаться близким людям и тем оградить себя от неумолимого врага всего живущего - тлена и забвения.

В его высшем мире, мире книг, не было войны, не было недоразумений, лишь вечное познание и стремление ко все большему и большему познанию чисел и слов, имен и заглавий.

Кто однажды понял человека в себе, тот понимает всех людей