Письмо незнакомки

Я ощутил горький привкус на губах, привкус тлена: для чего мы живем, если ветер, чуть ступила наша нога, тут же заметает ее след?

Когда человек молод, ему всегда кажется, что лихорадка и смерть постигнут кого угодно, но только не его.

Я не хотела себя связывать, хотела в любой час быть свободной для тебя. Где-то, в сокровенной глубине души, все еще таилась давняя детская мечта, что ты еще позовешь меня, хотя бы только на один час. И ради этого одного возможного часа я оттолкнула от себя все, лишь бы быть свободной и явиться по первому твоему зову. Чем была вся моя жизнь с самого пробуждения от детства, как не ожиданием, ожиданием твоей прихоти!…

Чем сильнее было мое душевное оцепенение, тем больше тянуло меня туда, где быстрее вращалось колесо жизни;

“слишком уж они страдают от необходимости запираться, гораздо больше, чем от признания и последующей кары.”

“Как бы все сразу могло стать хорошо, думалось ей, если бы она сказала одно только слово, одно-единственное словечко «прости», и он не стал бы спрашивать — за что. Но зачем горит свет, нескромный, наглый, любопытствующий свет? Она чувствовала, что в темноте могла бы заговорить. Но свет парализовал ее волю.”

- Из путешествий ведь возвращаются.

• Да, - ответила я, возвращаются, но успев забыть.

Я был поражён, поражён в самую душу убийственной молнией её взора.

Да, где-нибудь кончается долг... Там, где человек больше не может, именно там.

Во время морских путешествий всякая мелочь превращается в событие, будь то парус на горизонте, взметнувшийся над волной дельфин, замеченный новый флирт или случайная шутка.

нежные, безмолвные, похожие на лапки насекомых печатные буквы

у кого голова на плечах, тому и счастье.

Но твоя доброта особого свойства, она открыта для всякого, и всякий волен черпать из нее столько, сколько могут захватить его руки; она велика, безгранична, но, прости меня, - она ленива, она ждет напоминания, просьбы. Ты помогаешь, когда тебя зовут, когда тебя просят, помогаешь из стыда, из слабости, но не из радостной готовности помочь.

подержать в руках драгоценную книгу значило для Менделя то
же, что для другого - свидание с женщиной. Эти мгновения были
для него платоническими ночами любви.

-Тот, кого я любила, тоже всегда уезжал.

• Из путешествий ведь возвращаются.

...все неповторимое день ото дня становится все драгоценнее в нашем обреченном на однообразие мире.

“Ты говоришь — стыд, да ведь это… как бы сказать… это тоже своего рода страх… только высшего порядка… страх не перед наказанием”

“Как мучительна необходимость защищать ложь от множества скрытых нападок!”

“Больше всего обвиняемые страдают от утаивания правды, от угрозы ее раскрытия.”