Заповедник

 Давно я не был объектом такой интенсивной женской заботы. В дальнейшем она будет проявляться еще настойчивее. И даже перерастет в нажим.

Нельзя говорить: "Привет, моя дорогая!" женщине, которой шептал Бог знает что.

К тридцати годам необходимо разрешить все проблемы, за исключением творческих...

На чужом языке мы теряем восемьдесят процентов своей личности.

- Это что за фокусы? Где справедливость?
Ему возразил Белуга:

• Будь справедливость, тогда зачем и уезжать?

Помню, я выкрикнул что-то нелепое. Что-то до ужаса интеллигентное:

• Вы забываетесь, маэстро!

– Успокойтесь, – прошептала Марианна, – какой вы нервный… Я только спросила: «За что вы любите Пушкина?..»
– Любить публично – скотство! – заорал я.

Я все могу простить. И бедность меня не пугает… Все, кроме предательства!

Долго я не мог понять, что объединяет этих столь разных людей. Затем уяснил себе, что принципы их вольного братства - достаток, элегантность и насмешливое отношение к жизни.