Заповедник

Я поймал на себе иронический взгляд. Очевидно, любовь к Пушкину была здесь самой ходовой валютой. А вдруг, мол, я — фальшивомонетчик…

Вы одним своим обликом нарушаете гармонию здешних мест

Чем больше я узнавал Пушкина, тем меньше хотелось рассуждать о нем 

Мы продолжали балансировать на грани разрыва. Говорят, подобные  браки самые долговечные.

Выпивка кончилась. Деньги кончились. Передвигаться и действовать не было сил.
Что мне оставалось делать? Лечь в постель, укрыться с головой и ждать. Рано или поздно все это должно было кончиться. Сердце у меня здоровое. Ведь протащило же оно меня через сотню запоев.
Мотор хороший. Жаль, что нету тормозов. Останавливаюсь я только в кювете…

А я вернулся к моим бутылкам. В любой из них таились чудеса…

Затем он сел и уставился на меня долгим, грустным, почти трагическим взглядом. Его улыбка выражала несовершенство мира и тяжелое бремя ответственности за чужие грехи. Лицо тем не менее оставалось заурядным, как бельевая пуговица.

Блондинка с толстыми ногами, жестикулируя, выкрикивала:
— Татуся, слышишь?! Ехать не советую… Погода на четыре с минусом… А главное, тут абсолютно нету мужиков… Але! Ты слышишь?! Многие девушки уезжают, так и не отдохнув…

Я хотел поцеловать Галину, но сдержался. Реакция могла быть неожиданной.

Портвейн распространялся доброй вестью, окрашивая мир тонами нежности и снисхождения.