Цитаты из книги Спрингфилд

Совместно нажитое имущество - микрофлора.

Я ищу способ простить себя и чтобы не злиться, я пытаюсь вспомнить какой-нибудь романтичный момент между нами. Вспоминаю, как мы ходили в СПИД-центр на Ново-Садовой.

Я обожаю детали и несовершенства.

— Осторожно, деревья очень опасны, — сказал Матвей. — Че? — переспросил я. — Они пытаются захватить мир. Ты заметил, как стало много деревьев в городах? Подозрительно, правда? Выдавливают нас потихоньку. Сейчас правительство халатно пускает деревья в город, а завтра деревья выселяют нас из города. Мне кажется, даже наш мэр давно дерево. Кстати, будь осторожен, мне кажется, те три типа подозрительно на нас смотрят, — он показал на березы.

Он аддиктивно всматривается в вещи, выискивая скидки. Я злюсь, останавливаюсь и хочу вести себя агрессивно, но вспоминаю, что “Ашан» — это храм терпения.

... у меня было чувство, будто проживаю совсем не свою жизнь. А она проходит. Я не встраиваюсь в сюжет, который предлагает мне жизнь. Я играю роль подружки невесты в каком-то из эпизодов ситкома. А у невесты улыбка до ушей — она знает, кто она и зачем, и мир ей совсем не жмет и играет по ее правилам. И ни в одной книжке мне не удавалось найти историю, которая объяснит мне, как жить.

— Ты так интеллигентно блюешь, — сказал Матвей.

Я был сильным каждый день, выживая в этой школе. Я каждый день был сильным, как чертов морпех.

Любой тольяттинский парень шарит в постапокалипсисе.

Иногда мне кажется, что он со мной встречается лишь потому что любит поесть.

— Если гетерастия такая хрупкая, что по любой ху@не ломается, то нахрен она нужна?

"Я не должен думать о том, как выжить. Как выкупить свободу. И ты не должен. Это не правильно, так не должно быть. Мы должны заниматься собой и развивать наши таланты".

Мне было противно от себя, и я думал, что все мы пахнем насилием, ненавистью и несвободой, потому что так пахнет всё вокруг нас.

Я не знаю как долго горят сверхновые звезды они наверное вспыхивают и потом устают становятся карликами трясутся от злости и растворяются в космосе

Самара — это несостоявшийся Лос-Анджелес со своими гедонистами, бесконечными пляжами и силиконовыми долинами в виде заводов и технических вузов, а Тольятти — русский Детройт.

— Ты знаешь, почему парочки любят ходить на ужастики? — спросил я шепотом. — Ну? — Я читал исследование на “Киберленинке”. Совместное переживание страха усиливает влечение. Ну то есть они не думают прям вот так, но интуитивно понятно.

А ещё боюсь порядка, потому что статичность будто бывает лишь там, где нет живых, например, в мавзолее.

Баттхед сказал, что лучше убьет себя, чем пойдет в армию. Что он ненавидит все это. А если пойдет, то точно всех расстреляет, потому что не терпит насилие.