Считалка

Мертвый есть мертвый, сказала Тебро. У мертвых ихнего и нашего нету.

Энки-бенки-сикли-са, энки-бенки-да, кто замешкался, ушел на-всег-да...

Самый красивый был самолетик твоего отца, Нинцо. Он летел дольше других.

Война кончится, и у нас все будет. Война кончится? еще недоверчивее сощурил глаза. Кончится, ну да! Не всегда ж ей быть...

А ведь я помню, когда тебя кормила, столько у нее было молока, что каргаретелевских близнецов прикармливала, обоих. А теперь вот война, не то что молоко, как душа в теле держится, не удивляешься?

Тут вы остались, одни детишки, поросль, да нас с полдюжины. А мир-то не соломой крыт, мир не без хозяина, чтоб человеческая жизнь ценилась дешевле грибов.

Фу, смрад какой, сказала я. Не продохнуть, сказала Нинцо. Это из ущелья, сказала я. Мы переглянулись. Пойдём посмотрим, сказала Нинцо. Не надо, прошу тебя, сказала я.

Не могу больше, сказала Нинцо. Знать хотя бы, о чём она плачет.

Лопата, сказала Нинцо. Здоровенная лопата. У неё и раньше не все были дома. От безмужности. А за эту войну совсем свихнулась. Здравствуй, сказала Додо. Откуда путь держишь, гого? Из ущелья, сказала Тебро и остановилась. Лицо у неё раскраснелось. Из ущелья? переспросила Нинцо и глянула на меня. И чего ты с этой лопатой на плече? спросила Мзия.

Эти отсюда дали дёру. Пойми ты наконец: ушли, смотались. И знаешь почему? Потому что они не такие убогие, как мы с тобой. У них деньги были. Заплатили и ушли. А я? А ты? Мы тут подохнем, потому что у нас нет толстой задницы, как у них! Они будут жить, а я, перед тем как подохнуть, даже их лохмотья не посмею надеть, так, что ли? Так, я тебя спрашиваю?!