Там, где цветет полынь

Наука смирения оказалась единственно необходимой. И Уля смирилась. Потому ей не было особо жаль брошенного после третьего курса института. И уютной жизни в центре столицы, и оладий, и рассеянных поцелуев мамы на пороге дома – ничего. Так она твердила каждое утро, натыкаясь на самокат в углу.

Можно долго врать миру о собственной непробиваемости, но соврать самой себе об этом не выйдет. Боль рано или поздно станет невыносимой, и ты взвоешь, как заяц, попавший в медвежий капкан.

Но вера заложена в природе человека. Пока ты жив, тебе нужно хоть во что-то верить. В высшие сили и божий перст, в людей,  материнскую любовь, в защиту государства и накопительный счёт в банке. Лишь бы знать, что в беде ты не окажишься один.

Уля чувствовала его запах – горький, живой, табачный, полынный, понимая вдруг, что любовь, наверное, может быть и такой. Пиром во время чумы. Минутой сна перед звонком будильника. Глотком воздуха за секунду до падения в омут. Гулким ударом умирающего сердца. Первым снегом, готовым сорваться с тяжелых небес. И эта любовь ничем не хуже прочих.

Он врал. Понимая прекрасно, что Ульяна видит его ложь насквозь. Но если жизнь из раза в раз сдает тебе дерьмовые карты, учишься держать хорошую мину при самой плохой игре. И эта его бравада делала Уле больнее всего.

Вечно ты так... Слишком много думаешь, сидя на месте. А иногда нужно просто идти дальше. Особенно если твой поезд остановился на конечной.

Не бойся. Не беги. Ты уже проиграла. Сдайся полыни. Вдыхай.

Ее всегда удивляло, как легко люди умеют вываливать на других свою злость. А потом спокойно заниматься делами, будто ничего и не случилось.