Там, где цветет полынь

Когда человек лишается одного источника чувств, другие начинают работать еще острее.

Грядущая взрослость пьянила голову, и они с Вилкой, хохочущие, обмирающие от страха и предвкушения, сбежали с последнего урока, чтобы сделать тату. Им было неважно, каким окажется рисунок: надпись, пчелка, кошачьи ушки или купола на всю спину. Главное – сделать это, не струсить, доказать, что тело, так сладко томящееся в школьной форме, принадлежит отныне только тебе самой – взрослой, имеющей право творить все, что заблагорассудится.

И почему бы не вдыхать осень как вакцину бессмертия?

Вдумайся: сто тысяч будущих мертвецов в сутки. Еще бы это место не вселяло в тебя трепет.

Рожденный уже приговорен к смерти. Смерть спит в человеке, знает он это или нет. И очень чутко спит.

- Ты кричала, - проговорил он.
- Мне приснился дурной сон.
- Ты очень громко кричала.
- Это был очень дурной сон.

Тысячи тысяч мертвецов открывают глаза и разбредаются по своим делам. Все они дышат, мыслят и боятся, но печать смерти неотделима от них, как вода и виски в Лукавом Джиме.

Рэм довольно кивнул. – Мне нравится, когда ты злишься. Злость всегда лучше страха. Там, где страх заставляет забиться в угол и скулить, злоба подстегивает идти вперед. Ты злишься на меня? Значит, сейчас у тебя больше шансов справиться и научиться.

– Ну почему не может-то? Папаша твой явно гордился своими успехами. Вот и вел подсчет. Может, у полынников есть какой-нибудь личный рейтинг. – Он явно развеселился. – Каждый месяц Гус вывешивает фото лучшего работника. И вешает худшего.