Записки Видока, начальника Парижской тайной полиции. В 3-х томах. Том I

Эжен-Франсуа Видок (сам он свое первое имя не очень любил –в мемуарах его старательно называют просто «Франсуа». Ну или «Видок», если речь идет о полиции, которая его ищет) на нашей родине почти не известен – тогда как во Франции это личность легендарная. Собственно, он легендарная личность для всего мира – следователь, который сам был уголовником, собравший под своим крылом таких же уголовников, и поставивший их сначала на службу закону, а потом – частному сыску. В России о Видоке мы знаем только по фантастическом фильму Видок (в роли Видока – гражданин Российской Федерации Жерар Депардье), большинству запомнившемуся зеркальной маской главного злодея и работой оператора, от которой, если смотреть на большом экране – может начать тошнить. Мне нравится то, как оператор выделывается в том фильме, но не могу не сказать – у многих от этой манеры съемки и правда тошнота. Впрочем, упомянутый фильм к реальному Видоку имеет очень мало отношения – это, скорее, фантазия, где главный герой не такой уж и главный, и все действие имеет явный фантастический окрас, хотя и начинается как детектив.
Мемуары разбиты на три тома (первый – самый массивный), и первый том ставит своей целью рассказать о Видоке до начала службы в полиции – об его чересчур бурной молодости и тех перипетиях, где он оказался по воле судьбы. Собственно, наверное, это самая сложная и тонкая часть рецензии, выразить которую будет не так легко (но я постараюсь).
Видок пишет свои мемуары будучи уже приличным членом общества, с определенной профессиональной репутацией – и, надо сказать, шлейф темных делишек молодости ему явно мешает. Он не может побороть тот флер криминала, тянущийся за ним, и, как любые сплетни, разрастающийся до невероятных размеров. Сам Видок, вне всякого сомнения, человек умный, хитрый и талантливый, избирает манеру «кающегося грешника», сначала старательно рассказывая о своем падении (но так, чтоб это не выглядело как уголовка, а просто как детские шалости и превратности судьбы), и со второго тома начиная свое возвышения. И здесь кроется самая главная сложность этого произведения – мсье Видок, я вам не верю! Как опытный врун вы смешиваете правду и ложь, и, если судить целиком по мемуарам, – предстаете вполне приличным человеком, которому просто долго не везло. Но текст, как мне кажется, с двойным дном – и, если попытаться углубиться в это двойное дно, можно найти очень интересные вещи.
Пример – Видок, сбежав в очередной раз из тюрьмы (он бежал из тюрьмы столько раз, что любой нормальный человек собьется со счету – явно больше 30. Впрочем, и тюрьмы то тогда были другие), оказывается на корабле корсаров, занимающихся грабежами судов. Деятельность у них вполне себе пиратская, но санкционированная правительством по отношению к кораблям других стран. На корабле он видит парня, который очень похож на него, и у которого есть все документы. И не поверите – этот парень, в очередном абордаже случайно умирает. Видок присваивает себе его личность. Единственный кто знает о нем как о Видоке – человек, который и взял его на корабль. И только он может его разоблачить. Видок хочет договориться с ним, находит его – бааа, да он умер! Вот ведь совпадение! И тот умер, и этот умер – как все прям удачно сошлось! Просто сказочное везение для очень невезучего, по его же словам, Видока. Разумеется, сам Видок в своих мемуарах даже мысли не допускает, что он здесь поучаствовал. Но мы то знаем все про совпадения, когда чья-то смерть выгодна, и она происходит, и прям так вот удачно.
Подобных «совпадений» в жизни Видока 1-го тома, т.е. в жизни преступника, который, конечно же не по своей воле, и противясь в душе, занимался подделкой документов (обвинили несправедливо, конечно же), грабежах (конечно же он участвовал под давлением банды, и сбежал как мог), шантаже и пр. – ну просто невероятное количество. Невинная жертва Франсуа Видок всегда просто ведом обстоятельствами – да, он не ангел, по его словам, но и не преступник. Простите, но я не верю в это. Я не сомневаюсь в пользе Видока для общества своего времени – но все-таки и читателя не надо держать за дурака. Видок не сильно (впрочем, как и любой уголовник) мучался угрызениями совести, и спокойно выдавал своих подельников, если ему это было выгодно, старательно обставляя это как удачу полиции. Воровская мораль незыблима – нельзя выдавать подельников. Но мы знаем, что это ложь, и все воры стучат и выдают подельников властям в обмен на поблажки для себя – главное просто сделать это грамотно, полностью себя обезопасив. Таковы правила того мира. Но и да, вору, которого ты выдал полиции, и его посадили – можно устроить побег. Не в силу чувства раскаяния (такого чувства там нет), а в силу той самой воровской этики, которая, до этого, запрещала выдавать этого подельника. Подельнику о том, что его выдал ты, разумеется, говорить не надо. Видок здесь – абсолютный и 100% продукт системы криминалитета, а мемуары как-раз и попытка оправдаться. Как в известном скетче: «Рафик неуиноат».
Сами по себе мемуары достаточно схематичны – я привык к тому, что работники уголовного розыска (из прочитанных на русском – Аркадий Кошко Очерки уголовного мира царской России. Воспоминания бывшего начальника Московской сыскной полиции , которые я горячо рекомендую (вот моя рецензия: https://www.livelib.ru/review/879055-ocherki-ugolovnogo-mira-tsarskoj-rossii-vospominaniya-byvshego-nachalnika-moskovskoj-sysknoj-politsii-arkadij-koshko ), оказываются людьми талантливыми в т.ч. и к литературному мастерству. Здесь видно, что писал талант, но явно недостаточно хорошо освоивший ремесло – может ко 2-3 тому все выправится. Повествование укладывается в шаблон: «Тюрьма, побег, тюрьма, побег, секс, тюрьма, побег, секс, секс, тюрьма, неудачный побег, неудачный побег, побег, тюрьма, побег, тюрьма, неудачный побег, побег, секс и т.д.). Две вещи, о которых Видок рассказывает с видимой гордостью – свои похождения на амурном фронте (о своей особой физической одаренности он пишет в самом начале), и свои побеги из тюрьмы.
Был ли Видок каким-то особым злодеем? Боюсь, что нет – судя по духу того времени, который сквозит в мемуарах, он был вполне себе «средней температурой» - просто куда более талантливой, и, возможно, с куда большей склонностью к перемене мест и авантюризму. Я не увидел в нем злодея, хотя не все его поступки говоря о нем хорошо (в самом начале книги он говорит, что к 18 лет уже убил 2-х человек на дуэлях, но к концу книги яростно отрицает кровь на своих руках – может, дуэль тогда не считалась убийством?), я увидел в нем скорее деятельного бизнесмена, который просто попал не в то русло, и который не захотел смиряться со своей участью. Эволюция личности Видока в 1-м томе остается для нас тайной – непонятно, как человек, сбежавший от отца-булочника, и испытывающий явное неприятие такого рода профессий, впоследствии активно торговал сукном, и вообще, месяцами вел жизнь добропорядочного гражданина или военного, пока «злая судьба» и «люди из прошлой жизни» не разрушали его идиллию. Убежден, что там было двойное дно – более чем убежден, что, следуя драматургии своих мемуаров, уголовник Видок не мог стать стукачом Видоком только лишь по необходимости – но по причинам морально-нравственного характера. По крайней мере Видок старается, чтоб это выглядело именно так.
Хотя литературная часть мемуаров достаточно невзыскательна – они очень хорошо переведены. Это старый перевод, еще XIX в., лишь слегка адаптированный. Избыточность французского языка (который в переводе на русский становится еще избыточнее – в результате чтение Гюго или Золя становится делом достаточно сложным) здесь успешно преодолена – и, если не брать во внимание схематичность текста, читается очень хорошо. Да, литературных приемов мало (лишь несколько раз Видок применяет прием «биографии в биографии», так свойственный для литературы прошлого – это не самый удачный опыт работы данного приема и, самое главное, похоже это понимает и сам Видок, стараясь данный прием не эксплуатировать), но текст ровный, стилистика соблюдена, и, самое главное – это именно мемуарная литература, а не художественное произведение. Текст сквозит подробностями мемуариста, деталями, которые безумно интересны именно для непосвященного читателя – через эти детали видится эпоха. Посмотрим, что нам приготовили второй и третий тома. Первый, если вы фанат мемуаров, и интересуетесь авантюрным романом – читать можно смело.

Эжен-Франсуа рос совершенным раздолбаем. Воровать он научился ещё в юности. Строгость родителей этому только способствовала и главным делом Видок воровал у них. Это и многие другие происшествия подобного толка сподвигли его бежать из родного города в возрасте четырнадцати лет.

Нельзя сказать, что его приключения начались именно с этого возраста и именно из-за его воспитания и образа жизни. Франция конца XVIII века - место достаточно гнилое. Найти достойную судьбу в тогдашней Европе удавалось мало где и мало кому. Видок не стал исключением и смог убедиться в этом самостоятельно, изучив все притоны и побывав членом чуть ли не каждой банды. Он обманывал, крал, клеветал, притворялся и везде ему, можно сказать, везло. Если этот термин можно вообще применить в данной ситуации. Единственное, чего он не делал, по его собственным заявлениям - он никого не убивал. Что не мешало подельникам в этом его многократно обвинять.

В общем, первый том посвящён юности Видока. Здесь он ещё не великий сыщик, а всего-лишь пытающий выжить мальчишка. Не сказать, что чтение увлекательное - структуры как таковой нет, есть мемуары. Насыщенные, интересные, но практически только описание быта и действий.

Как выяснилось из книги, практически ничем Честно говоря, когда я только приступала к чтению, беспокоилась, не будет ли это слишком сложно и уныло читаться, как-никак мемуары двухсотлетней давности, но написаны они очень живо и иронично, поэтому читается (по большей части) вполне нормально. Например, очень ярко стиль написания книги демонстрируется в моменте, где Видок рассказывает, как в юности подворовывал у родителей продукты:

Хотя некоторые части книги все-таки читаются тяжеловато, например, текст судебного приговора Видоку, который здесь приводится целиком (хотя, кажется, канцелярит того времени был еще и более удобоваримым, по сравнению с тем, что мы видим сейчас).
Практически весь первый том Видок пытается откуда-то сбежать – то из армии, то из тюрьмы, то с корабля, бесконечно попадается, снова удирает, снова попадается… Что вообще там происходило в тюрьмах того времени? Такое ощущение, что заключенные только и делали, что убегали, а жандармы только и делали, что ловили беглых (Особенно меня улыбнуло, когда Видок удрал из тюремного госпиталя в костюме монашки ).
В этой части Видок также рассказывает о различных уловках и мошеннических схемах, применявшихся в то время. Интересно, что хотя прошла уже пара сотен лет с тех пор, но схемы эти не особо поменялись (разве что «Иерусалимские письма» теперь рассылают в электронном формате), и люди все так же на них попадаются
В целом, это довольно забавные (и местами даже полезные) мемуары, и, надеюсь, часть, где он будет служить в полиции, будет еще интереснее )))

«ЗАПИСКИ ВИДОКА, начальника парижской тайной полиции». Ну того самого французского бандита, который потом стал крутым копом и изловил массу преступников)

В данной книге 2015 года от Ридерз Дайджест содержится только первый том «Записок».

Собственно меня-то как раз интересовала дальнейшая история - история расследования преступлений Видоком, а не тот период, когда он сам был преступником, но пока что имеем то, что имеем. Следующие тома прослушаю в виде аудиокниги.

**************

Итак, касательно начала жизненного пути. Видок родился во французском городе Аррас в 1775 году в семье булочника, в доме, где, между прочим, родился и Робеспьер, как сообщает автор. С детства уже Видок был оторви и выбрось, таскал у родителей из кассы деньги сначала по-немного, потом взял по-крупному и сбежал. Побег оказался неудачным - его сразу ограбили и пришлось зарабатывать на хлеб, работать приходилось много, а платить ему за это отказывались, пришлось вернуться домой и продолжить проказничать, пока, наконец, не осенило пойти на военную службу. Когда началась война Франции с Австрией, француз Видок перебегал на сторону противника, так как со своими отношения не складывались, с австрийцами тоже не заладилось, вернулся к своим, потом снова убёг, суетной, короче, парниша. Потом ещё много лет всяких приключений, тюремных заключений, постоянных побегов и новых арестов. В конце данного тома ему удастся договориться с полицией: он будет сливать адреса-пароли-явки доверявших ему преступников, а за это его не отправят на каторгу и через пару лет вовсе выпустят из заключения.

По содержанию - в принципе любопытно. По художественности - ну, эт кнчн ни разу не Гюго)) но читать можно, во всяком случае я этот том прочитал за несколько дней без отвлечений на другие книги)

***************

P.S. После того, как Видок издал эти свои мемуары в 1828 году (вопрос, писал ли он их сам или кого нанял, я так понял, остаётся открытым), он стал известен во всем мире, в том числе и в России. Пушкин написал рецензию на эти мемуары. Ну как рецензию. Он обозвал Видоком русского писателя и журналиста польского происхождения Фаддея Булгарина, и под видом рецензии на «Записки Видока» вылил ушат помоев на Булгарина. Булгарин отвечал Пушкину в печати «взаимностью», высокие там были отношения, короче)) Вот, например, одна из эпиграмм Пушкина про Булгарина:

Не то беда, что ты поляк:
Костюшко лях, Мицкевич лях!
Пожалуй, будь себе татарин, —
И тут не вижу я стыда;
Будь жид — и это не беда;
Беда, что ты Видок Фиглярин.

Между прочим, чрезвычайно интересный исторический персонаж этот Фаддей Булгарин, я бегло погуглил: родился под Минском во времена Речи Посполитой, ещё в раннем детстве отъехал в Россию вместе с территориями, так бывает, ну) Хорошо освоил русский язык, служил, в 1806 году воевал вместе со всеми против французов, ранен, награждён, в 1812 воевал с французами в составе польских частей против России, участвовал в походе на Москву, снова якобы награждён, но уже французами, отступал с Наполеоном, попал на Березину, выжил. После войны вернулся и немного пожил на окраинах - в Варшаве и Вильно, а кстати, знаете, откуда он вернулся? Так из Парижу! Говорят, он в 1814 сдался в плен пруссакам (ну как сдался, французский обоз, в котором он ехал, захватили, ну и его захватили вместе с обозом, ну так и сдался, коли взяли), пруссаки передали Булгарина русским: ваш турист? забирайте! Ну забрали, куда деваться, и вместе с русскими он пошёл брать Париж, с Москвой не вышло, так хоть Париж взять, тоже годится, удивительно неприхотливый человек. Это всё я в интернетах наскрёб, фиг знает, в таком виде история выглядит максимально невероятной, надо бы поизучать ситуацию, шо там у нас вообще происходит и что это за беготня на позициях?!..))

Потом Булгарин осел в Питере, какая-то мутная история у него была с декабристами, он там тоже успел вроде как и за наших, и за ваших, и танцует и пляшет. Бывал отмечен царскими милостями и бывал в немилости у царей, везде успевал)) Сотрудничал с III отделением. Был либералом, побывал и реакционером. С таким бэкграундом понятно, что не любили его чуть меньше, чем почти все, и он был объектом постоянных нападок со стороны разных литературных шутников и героем петербургских анекдотов.

Булгарин в виде «Видока Фиглярина» снова появляется и в эпиграмме поэта Вяземского. Слово «видок» в России становится нарицательным в значении доносчика и шпиона. Впрочем, я о таком употреблении имени Видок впервые слышу, надо будет присмотреться)) И кстати, говорят, царская цензура вскоре вообще перестала пропускать статьи с упоминанием Видока, наверное, чтоб немного притушить весь этот литературный срач) О такой специфической славе своего имени в России сам Видок, небось, и не подозревал))

А у себя дома он стал прототипом новых персонажей французской литературы, нетрудно узнать, например, его черты в Жане Вальжане из «Отверженных» Гюго. Интересно, что для антипода Жана Вальжана - полицейского инспектора Жавера - также послужил прототипом Видок. Такая многогранная личность)) В начале третьего тысячелетия Жан Вальжан и Видок встретятся в одном лице: в 2000 выходит мини-сериал «Отверженные», а в 2001 художественный фильм «Видок», и Вальжана и Видока сыграет Жерар Депардье. Кстати сказать, «Отверженных» я когда-то слушал в виде аудиокниги, читал Николай Козий, и он же озвучил «Записки Видока»))

Историю Видока для своего творчества использовали Эжен Сю и Бальзак, а также одни из первых детективщиков - Эмиль Габорио (цикл произведений про Лекока) и Морис Леблан (про Арсена Люпена).

В «Убийствах на улице Морг» Эдгар Аллан По устами своего персонажа даёт следующую характеристику: «У Видока, например, была догадка и упорство, при полном неумении систематически мыслить; самая горячность его поисков подводила его, и он часто попадал впросак». Когда я эти строки читал у По, меня немного покоробило: ну чё, а?!))

Но когда я читал этот первый том автобиографии, у меня тоже сложилось впечатление, что Видок интеллектом не блистал, мягко говоря, и, хотя упорства ему действительно не занимать, системности его мышлению явно не хватало: чувак, ну если при побеге ты собираешься лезть через многометровую стену, то позаботься заранее, как ты будешь с неё спускаться, не переломав ног! Но нет, из раза в раз Видок лезет через разные стены, потом спрыгивает, повреждается и вынужден из-за этого снова и снова сдаваться жандармам) Опять же его поведение после удачных побегов - без смысла и без цели он ошивается всё в том же периметре, и его всё время ловят, причём часто совершенно случайно, из-за его глупостей.

Впрочем, Видок, будучи полицейским, разработал множество действительно полезных методов поимки преступников и анализа преступлений, которыми пользуются и по сей день во всем мире. И он же, после службы в полиции, открыл одним из первых частное детективное агенство! Возможно его мемуары про глупости молодости не вполне соответствуют действительности и написаны просто для занимательности сюжета. А возможно, он реально был настолько же плохим преступником, насколько он был классным сыщиком))

Кстати сказать, его так всегда называют каторжанином и знаменитым бандитом, что может сложиться и складывается впечатление, будто он был отъявленным и беспринципным головорезом и грабителем. Однако вот эти «мемуары» свидетельствуют, что ничего такого не было.

Он попал в тюрьму на несколько месяцев, так как подрался с любовником своей любовницы. А уже в тюрьме его обвинили в подлоге документов, совершенном другими арестантами, он в этом не участвовал. Однако подлог - страшное дело, ему светило и досветилось 8 лет заключения и каторга, отчего он и предпринимал бесконечные попытки бегства, но от участия в деятельности воровских шаек, пребывая краткое время на свободе, он всегда уклонялся, по возможности кнчн)) Так что Видок - это скорее тип беспечного авантюриста-неудачника, чем закоренелого бандюгана.

Отдельно стоит отметить, что действие книги происходит на фоне Французской Буржуазной Революции, контрреволюции, и всех этих туда-сюда вытекающих)) тут нет политических дискуссий и исторических отступлений, но с точки зрения свидетельства времени от очевидца - это интересный источник, как по мне, само собой с обычной поправкой на вероятность художественного вымысла и субъективное восприятие

Все знают, что мемуары Видок писал не сам, но, зная и нрав Видока, понимаешь, что он действительно рассказывал литературному секретарю всё, что описано, ещё и в красках, которых в пристойном тексте не покажут. Чтение исключительно занимательное и интересное и характер начальника первой в мире криминальной полиции показывает отлично. Особенно прекрасна сцена задержания Вортена и очень жаль, что самой верной из агентов Видока, Аннетт, из осторожности он мог уделить не так много слов. Мы знаем о её участии в делах Видока, о том, как и когда она брала на себя риски и какие получала результаты, но ничего не знаем о ней как о личности, увы...

Жизнь Видока настолько насыщенна событиями, что её можно поделить на десятерых и всё равно эти жизни не будут заурядными. Человек-легенда, который смог стать знаменитым в диаметрально противоположных областях деятельности: в первой половине жизни - преступник, а во второй - борец с преступностью. Эдакий капитан Блад наоборот, тот из честного доктора, по воле случая, стал благородным пиратом, а Видок из неблагородного бандита стал одним из самых известных служителей закона Франции. Тем удивительнее, что это описание жизни реального человека, а не фантазия писателя.
Минус только в том, что автор не отличался литературным талантом и поэтому повествование рваное, затянутое, местами путанное и сквозь него устаёшь продираться.
Книгу начинала трижды и трижды сдавалась не переваливая середину, осилить смогла только в аудиоформате и на скорости 1.5.