Сапфировый альбатрос: роман

Провинциальный мальчишка открывает в себе дар видеть мир чужими глазами и уже взрослым человеком попадает в петербургский Дом на набережной напротив Спаса на Крови. Этот дом тоже стоит на крови и страданиях живших там советских писателей, однако безжалостный обличитель Феликс называет этот дом Курятником на Канаве, а историю его знаменитых обитателей изображает историей трусости и приспособленчества. Но главному герою, которому приходится пройти через их страдания в фантасмагорическом мире, сове...

Жанры

Купить эту книгу

Бумажная

1319 ₽1099 ₽

Купить-17%

Бумажная

1679 ₽1399 ₽

Купить-17%

Рейтинг LiveLib

4,2

10 оценок

5
70%
4
10%
3
0%
2
20%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 11Хотят прочитать 44

Рецензии

LoraMerlo
12 апреля 2025
Хорошая подсказка с каналом Грибоедова
Ну вот ещё до упоминания об этом автором мне и самой хотелось зашвырнуть куда-нибудь эту книгу. Но ведь лауреат международной премии! Имени Фазиля Искандера. А попросту если, то книга битком набита плагиатом. Начиная с идеи обзывания действующих вроде бы реальных лиц некими прозвищами ( взято у Катаева "Алмазный мой венец").Десятки страниц цитируют "Блокадную книгу". Письма. Но особенно неприятно, когда прикрываясь мистическим Феликсом, автор ернически смакует разные личные эпизоды не своей личной жизни. У меня такое впечатление, что это личные переживания автора. Жаль, что до канала Грибоедова мне так далеко. Выбрала бы местечко, где никакой лодочник не смог бы мне вернуть эту книгу.
Читать далее
29 понравилось
0
275
EvgenyDomogatskikh
1 марта 2025
Может ли хороших идей быть слишком много для одной книги? «Сапфировый альбатрос» при желании можно разобрать на несколько частей:
Собственно история главного героя.

Интересный взгляд на писательское закулисье, но в целом как-то скучновато.
Первая вставная история: история писателя Алтайского.

Интересно и живо, но остался вопрос: это собирательный образ или всё же есть вполне конкретный прототип?
Вторая вставная история: сон про альбатроса.

Интересная вариация на тему «Чайки по имени Джонатан Ливингстон».
Книга Феликса.

Запредельный объем цитирования с предельно циничными комментариями. И слишком явный прообраз в виде «Сумасшедшего корабля» Ольги Форш. Но хороший путеводитель по тем советским писателям, которых ныне лучше даже не пытаться читать.
Финальный фейерверк (я просто не могу подобрать другого слова).

Внезапно на последних страницах начинается какая-то полная чертовщина, напоминающая в наибольшей степени всё же не «Мастера и Маргариту» или «Альтиста Данилова», а, скорее, «За миллиард лет до конца света» Стругацких. А может «Отягощенные злом». Впрочем, даже последнее сравнение — это слишком большой комплимент.
В итоге получилось что-то очень странное. «Книга Феликса» - это почти две трети от общего объема романа, при этом по меньшей мере три четверти этой части книги — это цитаты из писем или произведений конкретных авторов («Трех Мишелей»: Зощенко, Слонимского, Козакова (старшего) и Веры Кетлинской, а также обильные выдержки из дневников супруги Зощенко Веры). Очень характерно, что где-то по границе сюжета прошел Евгений Шварц, но на него пороху не хватило.
В итоге хороших идей для одной книги оказалось всё же многовато.
Читать далее
6 понравилось
2
222
IrinaShiryaeva296
22 ноября 2023
«Жизнь устроена проще, обидней и не для интеллигентов»
Справедливость или милосердие? Что лучше: достойно погибнуть,но не сдаться или сдаться и сохранить свою единственную жизнь? На эти вечные и трудные вопросы каждый отвечает по-своему.
Мелихов берется рассматривать их на материале биографий своих героев – трех «Мишелей», в которых легко угадать советских писателей: Зощенко (прежде всего), Слонимского и Козакова. Правда, автор замечает, что некоторые разоблачители советской власти –как те партизаны: война давно закончилась, а они всё эшелоны под откос пускают.Однако сам-то он не прокурором своих героев выступает, а адвокатом.
Тут самое время заметить, что роман, очевидно, адресован довольно узкому кругу читателей: тем, кому интересна история русской (в томчисле советской) литературы и тем, кто получает наслаждение от изощренного стиля. Кучке литературных снобов, я бы сказала) Недаром книга собрала целый букетсовершенно роскошных и восторженных отзывов от именитых коллег. Тут и Рубина, и Быков, и Басинский, и Крусанов, и Аствацатуров.
Итак, все три «Мишеля» жили в Ленинграде, в писательском доме на канале Грибоедова (где теперь музей Зощенко). Все три были талантливы и все три вынуждены были оголтело и как-то даже чересчур истово и прямолинейно, без всяческих экивоков, объясняться в любви советской власти, а конкретно – Сталину. И, конечно, писать то, чтонужно, а не то, что хотелось бы. В результате: загубленный талант, горы откровенной макулатуры, сломанные судьбы.
Можно ли было иначе? Можно ли их за это осуждать, как в «Сапфировом альбатросе» это делает некий Феликс, написавший книгу с издевательским названием «Курятник на Канаве» (роман в романе)? Чтобы читатель как можно нагляднее разглядел сущность этих подлых, понимаете ли, трусов и приспособленцев, Феликс с отвращением излагает в своем труде биографии трех «Мишелей» (особенно подробно – Зощенко). Причем поданы эти жизнеописания... языком всем знакомых героев из популярнейших рассказов того же Зощенко. Насмешливым и несколько ёрническим даже. И это несоответствие гаерского тона и трагического содержания особенно горестно подчеркивает безысходность реала тех лет.
Сам автор в какой-то момент проникается непримиримой позицией своего приятеля Феликса. Но жизнь тут же подпихивает ему несколько жутковатых фантастических ситуаций. Таких, где автор прямо-таки печенкой осознает, каково это: выбирать между несгибаемо правильной позицией с одной стороны и собственной маленькой жизнью и благополучием близких с другой.
Вот так-то. Не судите да не судимы будете. Какой мерой вы мерите, такой и вам будет отмерено.
На меня же особенно большое впечатление произвели отрывки из ранних рассказов героев романа, прошедших Первую мировую и Гражданскую. Это действительно очень тяжело читать и очень ярко показывает то воистину жуткое время. Имеем ли мы право судить тех, кто это пережил и сломался?
К слову сказать, герои романа – это не только три «Мишеля».На его страницах появляются и другие обитатели писательского Дома на Канале, которых опознавать – отдельное удовольствие. Но двоих я, признаюсь, не угадала: Русского Дэнди (вообще-то так принято называть Мариенгофа, но биография не сходится) и Кроткого Немца. Если у вас получится – подскажите)
А вообще этот грустный рассказ хочется завершить словами Зощенко: «Жизнь устроена проще, обидней и не для интеллигентов»
Читать далее
5 понравилось
2
716