Complicity

«Деспот» — это компьютерная игра-стратегия... Она вышла всего лишь два месяца назад, и я играю в нее практически каждый день с того самого сырого утра понедельника в конце августа, когда я впервые вышел из магазина «Верджин геймс» на Кастл-стрит, сжимая в руке диск в целлофановой упаковке, и понесся в офис, читая на ходу текст на коробке; так в шестидесятые годы какой-нибудь третьеклашка спешил домой с покупкой — новейшей сборной моделью какого-нибудь самолета.

— Ну, что ты, например, скажешь о демократии?
— Демократия? Выбор между дерьмом пожиже и дерьмом погуще каждые четыре или пять лет, если повезет?

"Из смеси собравшихся раствор никак не образовывался — в лучшем случае взвесь;..."

Выберешь простой путь - не пройдешь испытание, и тогда тебя уже ничто не спасет, ни твоя решимость, ни твоя правота, ни даже твое везение, поскольку и оно тогда отвернется от тебя.

Подгребает Энди — он прикладывается к фляжке, ухмыляется и трясет головой. Кивает на Уильяма, который стоит на стене часовни, рассматривая озеро в маленький бинокль.

— Он хотел здесь построить дом, — говорит Энди и трясет головой.
— Что?! — переспрашивает Ивонна.
— Здесь? — удивляюсь я. — На кладбище?! Он что, спятил? Стивена Кинга, что ли, не читал?

Еще в двадцатые годы янки начали жаловаться, что их виски и бренди мутнеют, когда туда добавляешь лед, и попросили производителей устранить этот, как им казалось, недостаток. Французы, будучи французами, сказали американцам, куда им засунуть их кубики льда, а шотландцы, будучи британцами, сказали: «Нет проблем, вот что мы сделаем…»

Это было лучше религии, а может, люди, говоря о религии, всегда имели в виду именно это. Главное было в том, что оно действовало! Люди говорят, Верь в Бога, или Будь добродетельным, или Учись хорошо в школе, или Покупай вот это, или Голосуй за меня, или еще что-нибудь в этом роде, но результат всех этих увещеваний - ничто рядом с действием наркоты, никакая другая срань так не просветляет, как она. Она и есть истина. Все остальное обман.

Они словно утратили человечность и больше уже никогда не могли ее обрести. Существовал только один способ напомнить об этом им и всем другим, похожим на них: пусть дрожат от страха, пусть чувствуют себя уязвимыми и бессильными — ведь их стараниями другие люди постоянно испытывают эти чувства.

Просто идти или ехать куда-нибудь... Бог ты мой, я был лишен этого всего-то неделю, а ощущение такое, будто сидел за решеткой тридцать лет.

Я эгоист, как и все вокруг. Я вижу путь к спасению и иду по нему, а то, что это предательство, не имеет никакого значения.