Let the Right One In

— Тогда это дружба. Дружба — тоже своего рода любовь. Или ты имеешь ввиду... ну, мальчики тоже иногда могут любить друг друга.
— И как это бывает?
...
— Это такой союз. Не важно, мальчик ты или девочка, но вы вроде как становитесь одним целым. Я и ты. Такое нельзя не почувствовать.

Суть полицейской работы в том и заключается, чтобы не приходилось стрелять в людей.

... не видать тебе Канарских островов как своих ушей.
Как это?
Да так — ты же, чуть что, бежишь, поджав хвост. Чуть что — идешь на попятную. С чего ты взял, что тебе хватит духа позвонить в турагентство, сделать новый паспорт, купить все нужное для поездки, не говоря уж о том, чтобы отправиться неизвестно куда, если ты даже не можешь пройти этот жалкий участок пути?

Оскар взял кубик, посмотрел на него и не поверил своим глазам.
...
— Ты что, разобрала его?
— Как это?
— Ну, разломала, а потом собрала как надо.
— А что, так можно?

Не хватало лишь одного. Прошлого. … Тайны прошлого не коснулись этих мест, даже церкви – и той не было. Город с населением десять тысяч человек – и без церкви. Это лишний раз говорит о духе современности и рациональности, царившем здесь. О том, сколь эти люди чужды призраков и ужасов прошлого.

- И нас много?
Женщина покачала головой и произнесла с театральной грустью:

• Нет, нас так мало, так мало.
• Почему?
• Почему? Потому, что большинство кончают жизнь самоубийством, конечно! Сам должен понимать. Как нелегка эта ноша, ой-ой-ой! – Она всплеснула руками и визгливо заверещала: - О-о-о, мне не вынести всех смертей на моей совести!

- Оскар. Я такой же человек, как ты. Можешь считать, что у меня… очень редкая болезнь.
...
Но тут в голову пришла другая, страшная мысль. Что она только притворяется. Что внутри нее сидит старый-престарый человек и изучает его, видит его насквозь и украдкой насмехается.

Содержимое его желудка с громким пуком вывалилось в штаны, обдав задницу теплом.

— Это что, убийца?

— Да нет, это директор школы.

— А выглядит как убийца. Типичный маньяк.

Юкке протянул руку к газете:

— Дай-ка сюда.

Ларри передал ему газету, и Юкке прищурился, держа ее перед собой на вытянутых руках.

— А по-моему, смахивает на какого-нибудь политика из консерваторов.

Морган кивнул:

— Вот и я о том же

Чем ближе подпускаешь к себе человека, тем больнее он тебя ранит. Нельзя никого подпускать к себе в душу. Изнутри только проще причинить боль.
Уж лучше искать утешения в самой себе.
С отчаянием тоже можно жить, когда ты один. Когда нет надежды.

"Он потер ладони, словно желая стереть с них следы книги, которую только что держал в руках, и перешел в боковой зал."

Он почувствовал, как где-то далеко кто-то кого-то погладил по щеке. Не смог сформулировать мысль, что, раз он это чувствует, значит, это его щека. Но где-то на далекой планете кто-то кого-то погладил по щеке.
И это было приятно.

Будто грандиозное театральное представление подошло к концу, и теперь он ходит по огромной темной сцене, выметая оставшийся мусор. Хотя у неге осталось важное дело.

— А ты бы хотел... стать таким, как я?
— Нет. Быть с тобой — хочу, а так...

"Будь благословен", "Возликуем", "Радость Господня" — так почему же все сидят с таким видом, будто смотрят вечерний матч между Болгарией и Румынией? Да потому что для них это пустой звук — все, о чем они тут читают и поют. И для священника, похоже, тоже. Бубнит себе, отрабатывает зарплату.

Холодная дуга ярости в его груди завибрировала, запела, и он накинулся на Эли. Бросился на нее, опрокинув на диван. Она почти ничего не весила, и он прижал ее к подлокотнику, усевшись ей на грудь. Дуга напряглась, задрожала, в глазах заплясали черные точки, и он поднял руку и изо всех сил ударил ее по лицу.