Мой любимый вожатый

Красота идеальна только тогда, когда мы отказываемся считать нашу уникальность недостатком.

- К этому привыкаешь? К чувству, будто стоишь на краю мира? - спросила, обернувшись на Дениса, и с трудом различила, как он едва наклонил вбок голову.

- Heт.

Я нерешительно шагнула туда, откуда доносился слабый плеск волн, бьющихся о берег. Шла, ориентируясь на слух, и осторожно присела, когда прибой зашуршал совсем рядом.

Море ночью совершенно другое. Небо и вода соединяются в едином черном холсте. Звезды сверкающей пылью отражаются в спокойном зеркале, подернутом легкой рябью слабых волн. И если бы не бледный лик луны, дрожащий серебряным диском на безмятежной глади, то я бы могла подумать, что взмыла прямо в космос.

 С горечью я снова взглянула на горящий экранчик фотоаппарата и тяжело вздохнула. Не поднимется у меня рука удалить этот кадр. Потому что он отличается от других. Потому что он дышит жизнью, бурлит эмоциями, пусть и не самыми светлыми. Потому что на этой картинке видно - красота идеальна только тогда, когда мы отказываемся считать нашу уникальность недостатком

В отношениях людям часто приходится бороться за свою любовь против обстоятельств, времени… С чем угодно, но не друг с другом, – грустно произнесла я и осмелилась посмотреть Денису в лицо. – Я не могу научиться верить тебе, а ты, кажется, не можешь услышать меня. Все просто. Мы совсем не знаем друг друга.

Не хочу верить в сказку, а потом вдруг очнуться и осознать, что меня кормили завтракам.

Клуб в предновогоднюю ночь – это отдельный мир из блесток, искр и цветомузыки. Незнакомцы обнимаются, поздравляют друг друга так, будто знакомы всю жизнь. Девушки в лучших нарядах и с макияжем, который я даже во сне не смогу повторить. Алкоголь льется рекой, музыка не затихает ни на миг… 

– В отношениях людям часто приходится бороться за свою любовь против обстоятельств, времени… С чем угодно, но не друг с другом, – грустно произнесла я и осмелилась посмотреть Денису в лицо. – Я не могу научиться верить тебе, а ты, кажется, не можешь услышать меня. Все просто. Мы совсем не знаем друг друга. 

От тебя, Озеров, одни проблемы. Доводил сначала Зою, теперь взялся за Яну. Скажи честно, ты вампир? Питаешься девичьими слезами и болью? 

Ты не понимаешь меня. Ты никогда не была на моем месте. Ты – недосягаемая вершина, а я – подношение, брошенное к твоим ногам. Ты для него – самая яркая звезда, а я – лишь отражение в луже. Каково чувствовать себя настолько особенной? Каково знать, что буквально все, что Денис делает, он делает ради тебя? 

Ты сделала то, что не удавалось мне многие годы. Ты отпустила прошлое, когда оно стало угрожать будущему.

Веснушки, родинки, щербинки между зубов, морщинки от улыбки, родимые пятна, горбинки на носу… Люди стремятся спрятать эти вещи, часто считая их своими минусами. Они стесняются себя и пытаются скрыться за косметикой, ретушью, операциями. Но никто даже не задумывается, что другой разрез глаз или цвет кожи не уродство, а изюминка. То, что выделяет из толпы, делает ни на кого непохожим. 

Светло-русые волосы на затылке и висках подстрижены чуть короче остальной длины. Фигура такая, что на календарь с пожарными его бы взяли вне конкуренции. И лицом вожатый неплохо вышел… Жаль только, что улыбаться этот репейник не умеет. Но так даже лучше – девочки-подростки любят хмурых мальчиков и частенько не прочь вместе с ними покататься на эмоциональных качелях. 

Яна же не просто умела общаться с малышами, она искренне наслаждалась этим и, точно крохотное солнце, излучала счастье во время каждого визита в отряд.

Не хочу верить в сказку, а потом вдруг очнуться и осознать, что меня кормили завтраками, заставляли верить в чудо, которого нет.

«Верность Дениса – самое страшное, что с тобой может случиться»

Мысленно говоря все это, чувствовала себя алкоголиком в завязке, который собирался на корпоратив. Стойкое «ни одной капли» постепенно превращалось в «от пары глотков ничего не случится». И, твою мать, я знала, чем заканчиваются такие сценарии.

Ходи почаще с распущенными волосами, Яна. Так не видно, сколько лапши у тебя на ушах.

Запретный плод всегда слаще.

Она говорила, что жизнь дана, чтобы наслаждаться ею, и я безоговорочно верила… Пока ее счастье не стало стоить мне моего.