Пушкин, помоги!

Нам хочется, чтобы про нас писал Шекспир, но про нас написал Кафка. Про каждого из нас, кто просыпается утром после тяжёлого сна и обнаруживает, что в  душе он давно не человек, а  насекомое.

Если Пушкин – «солнце русской поэзии», то Гоголь – луна русской прозы.

Действительно, любая хорошая книга - это бульонный кубик, который растворяется в своих читателях.

Кафка — это притча без финала. Это детектив с последней вырванной страницей — той, где сказано, кто убийца. Это любовный роман, где нет сцены свадьбы. Это и есть абсурд.

Пушкин ушёл ровно тогда, когда мог в себе разо-чароваться. Или разочаровать. Он сделал то, что в России мало кому удаётся — ушёл вовремя.

Гончаров — это русский Кафка. Он ещё до автора «Процесса» нашёл стиль монотонного и  фотографически точного рассказа о  повседневности.

В русской литературе так часто бывало и будет, когда писатель начинает хорошо понимать Россию, находясь за границей.

Всякая живая литература - это бесконечное переписывание.

Российские соцсети всё больше, увы, напоминает секту шекеров, где старцы через лонгриды пытаются передать друг другу вину, ностальгию и конец света.

Любое произведение - это шифр. И зритель хочет получать удовольствие, разгадывая его. Если произведение слишком понятно, об этом говорят "умному известно, дураку неинтересно". Если произведение зашифровано чрезмерно, зритель почувствует себя обманутым. Это как если бы в детективе вам не сказали, кто является преступником.