Benim Adım Kırmızı

Скандалы! Интриги! Обман!

— Объясни же тому, кто ни разу не видел красный цвет, какое чувство он вызывает. — Если бы могли прикоснуться к нему пальцем, ощутили бы металл, похожий на железо или медь. Если бы взяли его в пригоршню, обожглись бы. На вкус он похож на солёное мясо и такой же сытный; если положить его на язык — заполнит рот целиком. Пахнет он как разгорячённый конь. А если сравнить его запах с запахом цветка, то это была бы ромашка, а не красная роза.

Я напряглась, когда увидела, что в переводе «Меня зовут красный» — 480 страниц, а в «Имя мне — Красный» — 545 (при убористом мелком шрифте). Я напряглась, когда увидела, что в первом варианте перевода нет сразу нескольких глав (можете меня поправить, потому что я читала электронную версию, а не бумажную, но там нет глав от имени рисунка дерева, двух дервишей, от имени убитого трансвестита и, возможно, ещё каких-то второстепенных). А ещё я напряглась, когда сравнила пару глав, и оказалось, что в «Меня зовут красный» отсутствуют целые абзацы, а всё остальное написано странным стилем, как будто писал не Орхан Памук, а Орхан Паланик. В общем, товарищи, плюньте на «Меня зовут красный» — это фу-фу-фу какое-то. Ну, вот сравните самые первые три абзаца: «Меня зовут красный»:

Я – мертвый, я – труп на дне колодца. Я давно перестал дышать, у меня остановилось сердце, но никто – кроме подлого убийцы – не знает, что со мной произошло. Этот негодяй, желая убедиться, что я мертв, слушал мое дыхание, щупал пульс, а потом пнул ногой в бок, отнес к колодцу и сбросил в него. Мой череп при падении треснул, лицо расплющилось, кости переломались, рот наполнился кровью. Я ушел из дома четыре дня назад: жена и дети, наверное, ждут меня, а дочь все глаза проплакала, глядя на калитку. А может, не ждут? Может, смирились с тем, что меня нет? Это было бы плохо. Что такое жизнь?

«Имя мне — Красный»:

Я теперь мертвец, труп, лежащий на дне колодца. Я давно испустил свой последний вздох, давно остановилось моё сердце, но, кроме подлого убийцы, никто не знает, какая участь меня постигла. А он, мерзавец, хотел точно удостовериться, что прикончил меня: прислушался, не дышу ли, пощупал, не бьётся ли пульс, потом пнул меня в бок, оттащил к колодцу, перевалил через край и сбросил вниз. Когда я долетел до дна, мой череп, и без того уже проломленный камнем, разлетелся на куски; лицо превратилось в месиво, не осталось ни лба, ни щёк; кости переломались, рот наполнился кровью. Вот уже четыре дня, как я не появлялся дома. Жена и дети сбились с ног, меня разыскивая. Дочка выплакала все глаза и всё смотрит на садовую калитку, все домашние извелись от неизвестности и ждут, ждут, когда же я вернусь. А может, никто и не ждёт, я даже этого точно не знаю. Может, уже привыкли, что меня нет, — вот это было бы плохо. Ведь когда человек попадает сюда, ему начинает казаться, что там, в оставленной им жизни, всё продолжает идти точно так же, как прежде. Что было до моего рождения? Бескрайняя бездна времени. И после моей смерти время будет длиться долго, бесконечно! Пока я был жив, никогда об этом не задумывался, жил себе в полоске света между двумя безднами тьмы.

Ладно, ладно, все уже поняли, какой перевод искать. Теперь к делу. На первый взгляд, перед нами — детектив. Четверо мастеров старой школы восточной миниатюры иллюстрировали книгу для султана, потом один из них решил настучать на то, что рисунки с европейской подоплёкой, значит, оскорбительные, а другой его укокошил. Потом заодно пришиб и руководителя всей этой конторки, а некоему молодому человеку, которому приспичило жениться на дочке этого руководителя, приходится искать убийцу. Главы даны очень интересно: они рассказаны попеременно разными персонажами, причём рассказ может идти от имени всех трёх миниатюрщиков, но мы не будем знать, кто из них убийца, а потом идёт рассказ от имени убийцы — и мы опять же до самых последних глав будем ждать, что он спалится, скрупулёзно сравнивать мелочи в его рассказе с деталями жизни всёх трёх… но я вот не знаток детективов, почти до самого конца не смогла составить его психологический портрет, не вычислила. Некоторые главы вообще идут от лица рисунков, они к детективному сюжету не имеют почти никакого отношения, зато несут важную смысловую нагрузку. И всё это в тяжеловесном облачении любовной истории и множества фактов по поводу искусства миниатюры и классического восточного рисунка.

А в смысловой части романа запрятано куда больше, чем обычно в детективе. Это, как всегда у Памука, попытка сравнения двух культур, даже двух взглядов на культуру и искусство вообще. Восток и запад. Турция одновременно находится в Европе и Азии, неудивительно, что именно в ней рождаются такие эклектичные произведения. Чем же отличаются турецкие рисунки от европейских? Тем, что на них сюжеты, силуэты и изображения традиционны. Невозможно узнать имя султана на рисунке, потому что султан всегда изображается одинаково. Нельзя изобразить мечеть маленькой, даже если она стоит вдалеке, дело не в перспективе, а в том, что это неуважение. Да и кому нужна эта перспектива? Хочешь перспективу — выгляни в окно, а рисунок стремится к идеальному отображению реальности, которое шлифуется годами, так что даже слепой мастер может продолжать штамповать идеальных одинаковых людишек и коней на рисунках. Потому что, возможно, именно так идеально и видит вещи Аллах — не отдельное дерево, а идею дерева, не отдельного торговца, которого ты бы узнал после того, как увидел портрет, а идею о всех торговцах вообще. А индивидуальные черты на рисунке — из Европы, от шайтана, вечно эти европейцы всюду выпячивают свою индивидуальность и гордыню, Я, Я, Я.

Наверное, именно мы, россияне, тоже живущие наполовину в Азии, наполовину в Европе, способны понять идеи Памука лучше всего. Он не даёт нам окончательного ответа, хорошо ли это смешение культур или дурно, каждый должен решить для себя сам, но он показывает, к чему могут привести радикальные позиции как традиционалистов, так и новаторов. Может быть, этот довольно плотный текст и не так легко читать, а местами повествование провисает и становится скучно, но всё же он очень и очень хорош.

Забавный момент, что одним из второстепенных действующих лиц Памук вывел себя (о чём чётко говорит в последней главе), вы сразу узнаете его в маленьком ребёнке по имени… Орхан. А ещё порадовала гениальная идея чудесного исцеления одного из главных героев опять же в последних главах. Весь роман довольно целомудренный, хотя намёки на гомосексуализм, секс и разврат присутствуют часто, но всегда в выражениях завуалированных, по-восточному увиливающих. И вот в самом конце главная героиня вдруг решает без всяких увёрток… Сделать главному герою, истекающему кровью и почти помирающему, неожиданный минет, хотя до этого всячески отбрыкивалась, дескать она не подзаборная девка. И он помогает, что самое интересное, жизнь возвращается в, прошу прощения за дурной каламбур, члены главного героя, он бодрится и выживает. Вот она, силушка женская целебная… Надо этот способ запомнить, а то вдруг война.

Вот уже два года я рисую проходящие по этой площади шествия и поэтому теперь чувствовал себя так, словно попал в свой собственный рисунок. Что будет, если свернуть на улицу? Если рисунок европейский, то мы выйдем из рамы и покинем изображение; если наш, сделанный в традициях гератских мастеров, – попадем в место, предназначенное нам Аллахом; если китайский – нам никогда из него не выйти, потому что рисунки китайцев простираются в бесконечную даль.

Честно говоря, собственные оценка и впечатления от этой книги хоть и несколько разочаровали, но при этом несильно удивили. То, что за исключением пары стран, Азия с её историей, культурой, литературой и прочим мне абсолютно неинтересна уже давно не новость. Даже нежно любимые мной мистика и фэнтези не спасают, когда за основу взята азиатская культура. Но была всё же у меня небольшая надежда, что творчество Орхана Памука станет тем самым исключением, лишь подтверждающим правило, всё же автор известный по всему миру, лауреат самой престижной премии в области литературы, обладающий многочисленными поклонниками и в России.

Так что несколько лет назад я приобрела данный томик, решив начать именно с этого романа, потому что мне пообещали исторический детектив, а такое я очень люблю. Но увы и ах, чуда не произошло, любви не случилось и, перевернув последнюю страницу этой истории с чувством освобождения, я решила, что на этом моё знакомство с автором закончено. При этом объективности ради не могу сказать, что книга плохая или скучная или слабо написанная, просто ну не моё это всё, весь этот восточный колорит с его мечетями, базарами, притчами, иносказаниями вызывает у меня то ли раздражение, то ли скуку, то ли вообще комбо из этих двух состояний.

История же разворачивается в шестнадцатом веке в Стамбуле, где четыре прославленных художника - ученики самого мастера Османа, по заказу султана в тайне создают книгу, призванную поразить этих убогих европейцев, мол увидят они в рисунках мощь и могущество восточного мира и падут ниц. Ну-ну... Но тут одного из художников убивают, а следом и того, кто был ответственен за выпуск данной книги. Султан требует в три дня найти убийцу, иначе всю мастерскую художников подвергнут пыткам.

Собственно детективная линия могла бы для меня спасти историю, если бы я увлеченно наблюдала за ходом расследования или пыталась сама вычислить преступника из очень ограниченного числа лиц, я бы забила на неугодный мне сеттинг. Но и тут облом, личность преступника оставила меня равнодушной, потому что эту троицу я не различала и они слились для меня по сути в одно лицо, так что кто именно из них преступник мне было параллельно. Да и расследование, как говорится, нууу такое, на любителя в общем, пересмотрели кучу рисунков, нашли таки нужный и вуаля. Короче, для меня тут тоже провал.

Ещё важную роль в сюжете играет любовная линия и поначалу она даже читалась с интересом. Карá возвращается в родной город после двенадцати лет отсутствия, которые были по сути изгнанием за любовь к красавице-двоюродной сестре Шекюре, его тогда сочли неподходящим женихом и отправили с глаз долой. Но теперь девушка вдова с двумя детьми на руках и живёт с отцом, тем самым, который ответственен за книгу султана. А ещё она очень опасается, что её насильно принудят к браку или даже просто сожительству с братом покойного мужа. Как я уже и говорила, поначалу было даже немного любопытно, но чем дальше, тем больше меня бесила эта девица, у которой семь пятниц на неделе и фиг поймёшь, чего она вообще хочет. В итоге под конец мне было лишь жаль влюблённого в неё Карá и читать про них совсем не хотелось.

Также много эфирного времени своего романа автор отводит притчам и легендам, а ещё рассуждениям об искусстве, о старом и новом, об истинных мастерах и влиянии Запада, да и вообще порассуждать он успевает о многом и, если темы эти для вас интересны, то книга только выиграет в ваших глазах, тем более что всё это ещё и написано хорошим красивым образным языком. В общем, точно никого не отговариваю от чтения этой книги, тут просто элементарно не моё, западная культура, история, литература и прочая всегда были мне ближе и интереснее, обычная вкусовщина.

Захватывающий, полный загадок и интриг, мир, пропитанный восточным колоритом. И зовут его Красный. Перед нами безжалостная Османская Империя с ее законами, пестрыми красками и благовониями. Эпоха, в которую мы перенесемся благодаря мастерству Памука, очаровывает, а живописность заставляет поверить, что все происходящее наяву.

Неожиданная смерть одного из талантливых художников, бросает тень на падишаха, совершившего заказ иллюстраций к книге, которая противоречит устоям мусульманского мира. Много пересудов и измышлений вертится вокруг запретных страниц. А теперь и душа погибшего, лишенная покоя, требует правосудия. Любовь, преступления и искусство, переплетаются в запутанном клубке тайн и прошлого.

Повествование в книге переменно. Благодаря тому, что рассказчики меняются, мы можем вглядеться в каждую из душ. Взгляд героев на произошедшее с разных углов, детали, эмоции, переживания. Живой язык, шум города, величие, атмосфера. Книгу закрыла, а восхищение перед творчеством Орхана Памука не покидает. Для тех, кто страшится тяжести, рассуждений и непонимания, не бойтесь! Чарующий Стамбул вас не разочарует.