Процесс. Замок

Нет, я пока не могу говорить о Кафке.
Язык отяжелел, отсох, прилип к гортани, что там ещё...
Я пыталась когда-то читать "Исследования одной собаки", но какой же банальщиной они показались, эти исследования! Ё-моё, почему я тогда взяла не "Процесс"?!

Это даже не литературное произведение, это какой-то определяющий знак.
Потому что о Кафке либо: "ааа, никак, не моё", либо: "аааа, это гениально-гениально-гениально".
Не знаю, как это, и от чего зависит. Может, от характера, или от фазы жизненного цикла, от типа нервной системы, или кровеносной, или пищеварительной, или какие ещё есть.
Потому что это такое ощущение - восприятие мира и жизни, ты либо чувствуешь так, либо нет.

Если попытаться в моих мозгах собрать всё в кучу, то получится примерно следующее:

- это крайне абсурдно, но чрезвычайно логично;

• это очень смешно, но отчаянно больно;
• это фантастический сон, но обыденная реальность;
• всё так, и всё не так.

  Этот сюжет, который сам по себе меня абсолютно не интересовал, совершенно, казалось бы, бессмысленный, но такой необходимый! Можно было бы, наверное, писать отзыв, не прочитав и половины книги.

  Эти слова, которые так просты и обычны, но как же при этом безумно содержательны! Содержательны настолько, что просто не унести за один раз, не упихнуть одним движением, не объяснить тысячами рецензий.

Вообще, всё, что там написано, в книжке в этой, оно переваривается и разворачивается где-то в подкорке души.
Какое-то откровение, какое-то понимание, осознание какой-то сути, какого-то смысла каких-то происходящих вещей.

Нет, я пока не могу говорить о Кафке, я могу пока о Кафке только молчать.

Очень жаль, что Кафка стал персонажем Интернет-мемов, теперь о нём "все слышали", но далеко не все читали, думая, что он пишет о тлене, ужасе и прочих стереотипах. Кафка прекрасен тем, что его просто невозможно трактовать неверно (трактовать очень глупо — возможно, но едва ли возможно доказать, что самая идиотская трактовка будет являться неправильной). На место уродливых и причудливых образований (например, Замка) можно подставить немало какие абстракции и даже кое-какие конкретные вещи, и тут уже разворачивайся, трактовка, на всю катушку.

Но попробуем по порядку. Чтобы ближе проникнуться кафкианской атмосферой, нужно вспомнить его биографию. Кто такой Кафка? Странный гомункул, живущий во враждебной среде и говорящий на несуществующем языке. Его от остальных людей отделяют сразу несколько перегородок. Во-первых, он немец, живущий в Чехии. Чехам он как немец чужероден и враждебен. Во-вторых, он еврей, а значит чужероден и тем немногочисленным немцам, которые приехали в Чехию по служебным управленческим делам. Ну а в-третьих, он вырос уже в Чехии и не связан корнями с Германией, как его родители. Они ещё помнят живой язык и культуру родины, а Кафка вынужден говорить на почти несуществующем бюрократическом немецком языке, на котором способны говорить только чиновники из разных областей Германии, силой втиснутые в одно пространство, где они вынуждены взаимодействовать. И, конечно, нельзя не вспомнить почти гротескную профессию самого Кафки — он занимался тем, что чинил бюрократические преграды тем людям, кто получил производственную травму, чтобы не выплачивать им компенсации. Представьте его существование... И станет понятно, почему он писал то, что писал. Странно считать его слегка двинутым. Я бы его считала двинутым в том случае, если бы он в подобной обстановке писал полные любви и счастья произведения.

А теперь непосредственно к "Замку". Читать его лучше, как мне кажется, после "Процесса". И тогда невозможно не заметить, насколько они похожи. Даже главный персонаж – К., пусть и не Йозеф (хотя в телефонном разговоре он и называется почему-то Йозефом). Можно расшифровывать это К как "Кафка", но это больше абстрактный персонаж, поэтому параллель с автором надо проводить только на уровне ощущений. Ощущений неудобства и неустроенности в этом абсурдном мире. Что ещё роднит "Замок" с "Процессом" – то, что персонаж сразу и безоговорочно принимает абсурдные правила игры, навязанные ему извне. Казалось бы, делов-то: взял и свалил из этого места, которое тебе не нужно и которому ты не нужен. Но главный герой упрямо берётся – зачем? – за заведомо провальный квест "Попасть в замок". Постепенно этот квест ещё больше искажается и разделяется на мелкие подквесты "Поговорить с Кламмом" и "Удержать Фриду", которые вытекают один из другого... Пока не становится ясно, что с первоначальной целью они вообще уже не имеют ничего общего.

Окунуться в эту давящую атмосферу фантасмагории — дело на любителя. И пусть "Замок" не дописан, так даже лучше. Конец мы можем предсказать, исходя хотя бы из того же "Процесса" — пролетишь ты, К., как фанера над Парижем. И только отсутствие финала и погребальная песня, прерванная на полуслове, позволяет хлипко надеяться хоть на какой-то просвет в конце тоннеля. Но принимая во внимание характер (а точнее его отсутствие) у главного героя, он бы всё равно вляпался в какую-нибудь чушь похлеще Замка. Так что отсутствие финала — единственно благополучный на данный момент конец романа.

Эй, что же это вы, а ??? Зачем??? Если вы слышали о Замке, то можете себе его представить, а если можете представить, то понимаете все, что с этим связано, а если понимаете, то должны и вести себя соответствующим образом, а если не хотите вести, то это абсолютно недопустимо и вам бессмысленно объяснять. Также бессмысленно читать, но не бессмысленно читать Кафку. Убедите К. помочь вам, но с непременным условием, что К. не станет обижаться на К. Я тоже не стану обижаться, более того, стану вашим другом. Большим другом. Помогу в чем угодно. Единственное - не смогу оставить вас в живых. А во всем остальном можете на меня полагаться. Лучший гроб с прокатными валиками для музыкальных шкатулок. Место на кладбище. На элитном кладбище рядом с Замком. Ленты, шелковые венки и, конечно же, астролябия. Что за похороны без астролябии. И пусть Господин Землемер нам отмерит земли где-нибудь во Флориде.

Читайте меня внимательно и не смейте хихикать, пропуская слова. Я имею право вам приказывать, потому что работаю в Замке. Заготавливаю туалетную бумагу. Если бы вы знали - как ее много, то сразу бы поняли - насколько я важное лицо. Жизнь моя расписана поминутно. 9-го я должен сделать заказ бумаги до 12 часов, 10-го до 14 часов ее получить, 11-го до 17 часов умереть, чтобы не смотреть этот чертов фильм. Кроме того, весенние инфаркты еще не начались, поэтому в крематории мне будет полагаться скидка. Слушайте аккуратно, нас не должны услышать модераторы. Только зачем вы поменялись местами? А, вас специально прислали за мной следить. Тогда ладно, ибо я все равно когда нужно уйду от слежки и буду писать из-под полы.

Да, Кафка, лопоухий чудак, ты был абсолютно прав. В подобном маразме мы и живем. "Живем" было бы слишком просто. Этот маразм сидит глубоко в нас. Маразм, условности, комплексы, рабство. И это не природа постаралась, а мы сами. Только Кафка был без Замка в голове. Так ЗАмок или ЗамОк? А я вот отказался не только от допроса, но и от пыток и от итогового расстрела. От расстрела - понятно, но от пыток, определенно, зря. Впрочем, российский вариант "50 оттенков серого" уже написан. Двое из ларца!

Если Бог вас наградил (вариант - черт пожалел) неосознанной тягой все анализировать, то при чтении Кафки следует придерживаться нескольких правил.

• По возможности не пользоваться логикой.
• Воспринимать произведение целостно, как данность.
• На время забыть такие термины, как "абсурд", "идиотизм", "бред".
• Если получится - воспринимать все с юмором.

  Если бы 4 года назад я все это знал, случайно взяв в руки "Процесс" Кафки, то ужас, подкравшийся мягкими лапами и накрывший меня с головой, когда я был готов хватать книгу зубами, как минимум, трансформировался бы в кентервильское привидение. В целом же, ничего нового сказать не могу, кроме того, что Кафка - гений, единственный и неповторимый, его произведения очень качественно форматируют сознание и я буду продолжать его читать, хотя бы потому, что он меня пугает. Пугает мой мозг. Буду читать. Но не больше, чем по одному произведению в год.

  p.s. Закончено произведение или нет ("Замок" не дописан) - в случае с Кафкой не имеет никакого значения. Если вы решили пообщаться с великим автором, то получите дозу Кафки, которой вам мало не будет. Недополучить сложно, а переизбыток ощущается сразу.

Побыть бы мухой на стене, пока немецкоязычные школьники или студенты обсуждают это произведение. Я не готова оставаться с Кафкой наедине. В формате романа Кафка такой душнила, что только живое, остроумное обсуждение при помощи знающего преподавателя может спасти от ощущения липких, холодных лап на шее. Никого не осуждаю, кинки у всех разные: если нравится асфиксия, то, конечно, “Процесс” можно и нужно читать в одиночестве, медленно погружаясь в мир полусна, который создал писатель.

В депрессии читать “Процесс” невозможно. Прага изображена без единого пятнышка цвета – серая гора писем, справок и ходатайствований, которая вот-вот обрушится лавиной на главного героя, Йозефа К. Вдруг появляется тревожность, неусидчивость перед лицом смутной угрозы. Возвращается чувство, что нужно к завтрашнему дню написать двадцать пять листов курсовой, ну или обклеить обоями захламлённый коридор. Это магия писательского мастерства, но мне такой магии не надо. Персонажи не радуют (и не должны), сюжет неинтересный (и не должен таким быть), мораль мутная, как вода в забитой раковине. Процесс над К. – это что? Аллегория Страшного Суда, сон, рефлексия авторского опыта?

Если не высыпаешься, прочитать “Процесс” – целый подвиг. У меня слипались глаза каждый раз, когда видела очередной большой абзац на всю страницу. Знаете, вот если засунуть в мясорубку самый серый и убогий канцелярит, сборник стихов Гёте и словарь юридических терминов, да хорошенько провернуть, то получится язык Кафки в “Процессе”. Это какое-то издевательство над концентрацией внимания читателей. Я даже думала, когда в очередной раз откладывала книгу: ну если по-человечески просили сжечь все произведения после смерти, почему, блин, столько опубликовали? Видимо, полного помилования, когда уничтожают всю документацию, не удалось достичь и самому писателю. Надеюсь, Максу Броду в гробу икается. Потрясающе, насколько большое влияние на мировую литературу оказал человек, который не хотел быть услышанным.

Писать рецензию на “Процесс” нереально, потому что уже всё сказано более знающими и тонко чувствующими Кафку людьми. Но я добавлю ценные пять копеек к дискурсу: если вы читаете Кафку и вам так же хреново, как и мне, то напишите – в комментарии, в личку, куда хотите. Давайте обсудим, найдём, над чем посмеяться, погрустим о жизни.

"На этом рукопись обрывается" - эту фразу можно было бы оставить вместо рецензии. Нет концовки - нет и законченного впечатления. Только недоумение.

Хотя я лукавлю. "Замок" мне понравился - это книжка-сон. Такой, что снится в духоте, когда еще и погода шалит: тягучий, долгий, жуткий своей реалистичностью и тяжело давящий на затылок. Сон, который подменяет реальность, и приходится принимать то, что есть. Свою беспомощность и необходимость бодаться со всем миром, заранее зная, что не преуспеешь.
И совершенно закономерно, что книжка ничем не кончается. Так и сон - становится все томительнее, все неяснее, и вдруг обрывается от какого-нибудь телефонного звонка - и ты сидишь на скомканном одеяле, дико озираясь и пытаясь вспомнить, где ты и кто ты, собственно, такой. На этот раз.

Nothing left to do
When you're begging for a crumb
Nothing left to do
When you've got to go on waiting
Waiting for the miracle to come

Waiting For The Miracle, Leonard Cohen

Эти строчки из песни Леонарда Коэна «В ожидании чуда», на мой взгляд, хорошо описывают душевное состояние К. – землемера, который готовится приступить к службе на новом месте.
Приехав в Деревню, куда, по его словам, К. пригласили работать, он попадает в нескончаемый цикл ожидания. Ему нужно получить подтверждение своего назначения от вышестоящей инстанции. Таким всесильным, по крайней мере на первый взгляд, бюрократическим институтом выступает Замок. Полулегендарное здание, ставшее важнейшим феноменом деревенской жизни, доступ в которое открыт лишь избранным. Однако доподлинно известно только о замковых чиновниках. Они спускаются с горы, на которой предположительно высится Замок, чтобы решать дела сельских жителей.

Деревня и Замок находятся в противоречивой взаимозависимости, чем-то напоминающей отношения «любви – ненависти». Казалось, людей из Деревни отделяет от обитателей Замка глубокая пропасть.
Несмотря на постулируемый антагонизм, или, возможно, благодаря ему, практически невозможно представить себе одно без другого. Деревня утратила бы своё полумистическое очарование, если бы не было представлений о Замке, а последний, вероятно, утратил бы какое-либо значение, если бы не занимал непропорционально важное место в мыслях сельчан.
На чиновников из Замка К. возлагает определённые, хотя и довольно иллюзорные, надежды. Главный элемент запутанной иерархической системы, который может помочь ему наконец определиться «быть или не быть землемером», зовётся Кламмом. Это наделённое полномочиями лицо, которое, кажется, соизволило вступить в контакт с соискателем рабочего места.
Более того, шансы К. достучаться до Кламма потенциально умножаются, когда он сближается с Фридой, известной в Деревне как любовница Кламма. Быть может, инициативная и энергичная девушка поможет ему связаться с Замком, этой анонимной силой, физически и метафизически довлеющей над Деревней?
Постоянная тревожность героя, наряду со снегом, который идёт не прекращаясь, и холодом, от которого не скрыться, создаёт у читателя соответствующее мрачное настроение.

Вступительные строчки романа прекрасно передают это напряжённо-таинственное настроение: «К. прибыл поздно вечером. Деревня тонула в глубоком снегу. Замковой горы не было видно. Туман и тьма закрывали её, и огромный Замок не давал о себе знать ни малейшим проблеском света. Долго стоял К. на деревянном мосту, который вел с проезжей дороги в Деревню, и смотрел в кажущуюся пустоту».

Я получила от романа удовольствие.
Если несколько перефразировать отрывок из письма Кафки к Милене Есенской, у меня было такое чувство, что меня вели за руку «по мрачным, низким, страшным подземным ходам и переходам этой истории», почти бесконечным (потому и предложения бесконечны, как вы, наверное, заметили), почти бесконечно, а потом по выходе, при свете дня, сновидение рассеялось и всё исчезло почти без следа.

Попытки землемера добиться от Замка решения терпят неудачи.
Если бы Зевс-громовержец решил покарать какого-нибудь недостаточно почтительного смертного, он мог бы обречь его на вечное ожидание. Вот и нашему герою остаётся только ждать, уповать на удачу и противостоять общему недоброжелательному к нему отношению.

К. для большинства местных жителей чужак, которого никто не звал и который своими требовательными запросами нарушает привычный уклад жизни. Старожилы не скрывают, что его бесцеремонность по отношению к Замку и его представителям их неприятно шокирует. Это мир, в котором получить из Замка простое поручение доставить письмо, выглядит знаком особого благоговения.
Чем кончится противостояние героя и системы, о которой, по сути, ничего неизвестно? Я могла бы посоветовать вам дочитать роман до конца, но не буду вводить вас в заблуждение. «Замок» - не то произведение, где следует ожидать развязки, вознаграждающей читателя за усердие. Воображение способно начертить разные варианты финала. К. с примерно равной вероятностью может проникнуть в Замок и не попасть туда. Может также выясниться, что Замка на самом деле не существует, или, что вся Деревня и есть один большой Замок. Когда-то давно, во времена господства феодалов, замок был разрушен, а деревня получила название Замок в его честь... В какой-то момент поймала себя на мысли, а что бы сделал К. или кто-то из жителей Деревни, если бы он каким-то чудом оказался внутри Замка?

Иногда создаётся впечатление, что К. попал на необитаемый остров, настолько неудачными оказываются его контакты с селянами. Только в отличие от Робинзона Крузо, он так и не находит своего Пятницу. Не исключено, что такая встреча состоится в будущем, о котором автор не успел или не захотел нам поведать.
Персонажи постоянно разговаривают, читают К. отповеди, иногда довольно забавные, рассказывают ему о местных обычаях и сложностях, но они не слышат приезжего землемера, а он, видимо, плохо слышит их.

Меня совсем не смущает тот факт, что роман Кафки обрывается без преувеличения на полуслове. Возможно, писатель придумал бы, как его завершить, но такой внезапный конец, к которому мы оказываемся не готовы, созвучен духу и общей тональности произведения. Всё, что происходит с К., неотвязно напоминает сон - мучительное ночное видение, от которого никак не получается пробудиться. Один из тех снов, которым забываешься после часов бессонницы, с которой Кафка был знаком не понаслышке.
Сновидение может длиться не более минуты обычного времени, но вмещать в себя прошедшие и будущие эпохи и при этом двигаться по кругу. Понятия, характеризующие последовательность, такие как «до» и «после», не властны над снами. И разве сновидение может иметь логическое завершение? Напротив, для него логично прерваться на самом интересном месте.

Тексты Франца Кафки представляют собой удивительное сочетание личного и абсурдного, сюрреалистичного.
Без знания биографии писателя едва ли можно уловить все символы и аллюзии в его творениях. С другой стороны, в них много того, что и нам сегодня несложно прочувствовать. Бессмысленность и одновременно неизбежность бюрократических правил, потерянность «маленького человека» в огромном безличном мире, подсознательные страхи и тревожность, ускользающее прошлое и зыбкое будущее.
В некотором роде во многих из нас есть что-то от К. Некоторые проводят долгие годы в надежде получить доступ в свой условный Замок, который зачастую оказывается не более чем миражем, ложным авторитетом, сооружением из карт, разрушающимся от одного дуновения ветра, абстрактным фетишем. Как провозглашает известная сказка, «а король-то голый».
Власть Замка длится ровно до тех пор, пока в неё, по тем или иным причинам, коллективно верит большинство. Одни верят, надеясь на личную выгоду, другие из конформизма (к чему выбиваться из коллектива?). Наверняка существуют и истинные адепты, готовые фанатично защищать абстрактный суверенитет Замка над Деревней и оправдывающие это тем, что так якобы повелось испокон веков.
Однако в таком положении дел нет ничего предопределённого или устойчивого.

Хочется упомянуть одну отсылку к личной жизни Кафки. Существует мнение, что образ Фриды, на помощь которой надеется К., отчасти списан с упомянутой выше Милены - корреспондентки и подруги писателя, тогда как недосягаемый чиновник Кламм олицетворяет мужа Милены, с которым у той были непростые отношения.
Хотя мне пока довелось прочитать лишь часть писем Франца, адресованных Милене, данная версия мне кажется правдоподобной.
К. видит Фриду (Милену) как женщину, которая в чём-то сильнее его, лучше адаптирована к жизни и устойчивее как личность. Но, возможно, он только хочет, чтобы это было так.
К. стремится заслужить её расположение, но одновременно не готов ради неё меняться и существенно корректировать свои планы. Фрида, в свою очередь, оказывается не готова принимать героя со всеми его проблемами, таким, какой он есть. Их отношения обречены.

По моему мнению, «Замок» относится к тем книгам, которые вам либо понравятся и вам захочется к ним вернуться, либо они оставят вас совершенно равнодушными. Промежуточный вариант встречается нечасто.

"Свобода - это осознанная необходимость"
(с) Спиноза

Мое знакомство с данной фразой произошло на втором курсе института, во время потрясающих лекций философии. Тогда же я пришла к мысли, что никто из нас в принципе не свободен -- мы все свободны в рамках чего-либо, наша свобода ограниченная и мнимая. И так было всегда. Мы тогда активно дискуссировали на семинарах, и, казалось, об этом вопросе можно говорить вечно. Но меня так никто и не переубедил до сих пор. :)
Что же, до боли знакомое, я увидела в "Процессе" Кафки? Да практически то же самое, но раскрашенное бесконечным абсурдом и гротеском! Причем абсурд и гротеск как нельзя точно подчеркнул всю утопичность и (как не абсурдно звучит) реальность картины.
Йозеф К. - рациональный герой среди абсурдного общества. Его ничем не примечательная, даже может где-то банальная жизнь текла в своем русле, пока не вмешался Процесс. Дальше все идет абсурдно и хаосно. Сначала наивный герой верит в справедливость и в то, что он - маленький человек - сможет не только выиграть нелепый Процесс, но и самостоятельно изменить всю систему Судов и Законов, где даже чиновники и сами судьи - иерархия, причем глупая и нелогичная. Где-то на этих моментах я горько усмехалась и мысленно говорила: "Наивный ты человек, Йозеф, жаль мне тебя, я всей душой в тебя верю, но при этом уже сейчас знаю - тебя настигнет горькая неудача и неутешительный конец жизни - так всегда бывает с теми, кто слишком яро борется за Справедливость."
Но, он, естественно, меня не слышал и вершил свои великие дела дальше, а мне оставалось только наблюдать... Наблюдать за тем как Процесс меняет жизнь этого умного человека, способного анализировать свою ситуацию, но не способного справится с абсурдной системой всей жизни. К. постоянно встречаются люди, готовые помочь, но при этом совершенно хаосные, принявшие абсурд как данность, личности. Их помощь - скорее желание окунуть К. в такую жизнь, показать ему, что тут нужно только смириться и жить дальше, ведь у каждого из них в этой жизни свой Процесс. А бедному К. это было невдомек - он искал другой помощи, он хотел ощутить Свободу. На деле же всем правил Процесс: это было видно даже по жизни главной защиты, адвокатов, которые работали и жили в ужаснейших условиях, при этом им ни в коем случае не разрешали делать ремонт в кабинетах с низкими потолками, при этом в полу были дыри. Вот так и жили те, кто официально борется против Процессов... И что, нет выхода, совсем нет?! А нет, потому что это система. А каждой прочной системе присуща цикличность:

Конечно, процесс начинается снова. Но и тут имеется возможность, как и раньше, добиться мнимого оправдания.

А мнимое оправдание в сущности - те самые постоянные рамки Свободы. Почему же, спросите вы, меня настигло мощное такое дежавю? Потому что у "Процесса" Кафки нету временных рамок. И сегодня Процесс - неотъемлимая составляющая нашей жизни, он цикличен и непрерывен, как заведенная юла. У каждого из нас свои Процессы, и каждый изначально тонет в них. Уже хотя бы только потому, что слово "Свобода" употреблялось здесь мною куда реже, чем слово "Процесс". Не находите закономерным?

Ведь процесс все время должен кружиться по тому тесному кругу, которым его искусственно ограничили

Роман Кафки «Процесс» я оценил на «удовлетворительно». На самом деле, роману я бы поставил жирную единицу, а вот изложенная в нем философская концепция, экзистенциональное осмысление заслуживают такой же жирной пятерки, вот и вышла искомая тройка.

Хотя, романом «Процесс» считается довольно условно. В действительности, это набор разрозненных набросков, собранных в единую фабулу уже после смерти автора.
Произведение очень сложное, многоярусное. Кафка выступает не столько автором художественного, сколько философского текста. Он становится выразителем экзистенциального страха человека перед необъяснимостью бытия.

Бытие человека определяется некими регулирующими параметрами, которые можно определить, как закон. Закон безличен и неумолим, хуже всего, что он совершенно непонятен и необъясним для субъекта. А, следовательно, он не может быть не нарушен, так рождается изначальная виновность человека, то, что в иудаизме и христианстве определяется как первородный грех. Сам факт принадлежности к человеческому роду является обвинительным актом во вселенском всевышнем суде. И вся человеческая жизнь – есть процесс, финал которого предопределен заранее. Возможно «условное оправдание» на какое-то время, возможна «волокита», но не «абсолютное оправдание». Нет, слухи-то о нем ходят, но только слухи. А когда делопроизводство по процессу будет закончено по причине доказательства вины, последует неминуемое наказание. Это общефилософский мировоззренческий ярус.

Законом же обусловлена религиозная жизнь, включающая в себя множество запретов и предписаний. Особенно щедр в этом отношении иудаизм, которым в последние годы жизни увлекся автор, хотя христианство с исламом тоже стараются не отстать. Эта подчиненность требованиям религиозного социума представляет духовный ярус романа.

Законом же регулируются правовые отношение в обществе, взаимодействие личности и государства. Здесь тоже есть предопределенная подчиненность с большим перечнем ограничений, нарушение которых влечет за собой «процесс». И это следующий ярус – социальный.

А еще семейный ярус, где зависимость от неминуемого закона выражена, возможно, сильнее чем в других. Именно здесь закладывается механизм безусловной виновности, именно здесь формируются те неврозы, которые потом заставляют человека искривленно воспринимать действительность: видеть смысл, там, где его нет, а истинный смысл бытия воспринимать как абсурд.

Абсурдность и кошмарность – главные условия существования героя Кафки, да и самого Кафки тоже. Он же все это писал о себе, о том, как он чувствовал жизнь. Как историк не могу не уточнить - в условиях отживающей забюрократизированной до невозможности, габсбургской империи.

Реальность зыбка и невесома, за ней скрывается что-то иное, непостижимое как «процесс» или «большие адвокаты». Истина жизни скрыта от нас и нам достается только существование в непостоянном и непостижимом мире.

«Процесс» начинается с пробуждения ото сна, заканчивается погружением в сон вечный, хотя в последней строчке следует новое пробуждение и круг замыкается. Тема сна проходит основой через все произведение. Реальность мира героя Кафки оказывается реальностью сна, если можно так сказать – текст насыщен элементами кошмара, когда проход в судебное помещение, например, лежит прямиком через неубранную кровать маргинального художника, который, несмотря на свою маргинальность, имеет большое влияние в судебных инстанциях. Или тема женщин, которые все подряд без разбора воспринимаются героем как сексуальные объекты, мягко, без акцентирования, но звучат и темы педофилии и гомосексуализма. Демоны скрытых и подавленных желаний как бы подтверждают сущность обвинений и необходимость процесса.

Но, возвращаясь к началу, повторю – как художественное произведение, как роман, считаю «Процесс» неудачным. Читается он трудно и нудно, растянут неимоверно. Кафка известен как признанный мастер малых форм, поэтому я уверен, если бы он довел книгу до ума, она была бы иной и намного короче. Тут тот случай, когда есть, что выбросить, а он был сделал так, что нечего было бы отнять, но не сложилось.

Случилось мое первое знакомство с Кафкой. Для себя я сделала выводы, о которых расскажу ниже, но сначала о самом издании этой книги от @alpinaproza.

Как вы уже заметили, книга имеет стильную обложку, ее очень приятно держать в руках и любоваться, но это еще не все. Книгу перевел Леонид Бершидский и мне данный перевод понравился больше предыдущего, ибо данное произведение я пробовала читать в электронке, а там совсем другое и не такое складное. Приятный бонус для фанатов и не только – книга дополнена фрагментами из черновиков самого Кафки (чего не было раньше).

А теперь я расскажу вам о своих впечатлениях. Начну, пожалуй, с того, что лично для меня в сюжете важны причины и следствия. Мне важно знать, из-за чего что-то произошло и как все закончилось. Данная книга оказалась абстрактной от корки до корки. Здесь речь идет о человеке, втянутом в судебный процесс, точнее говоря, сам процесс мы не увидим и даже не узнаем из-за чего он случился (как и сам герой этого не знает и не узнает). Речь здесь больше о людях, которые пытались помочь герою или наоборот, о попытках героя облегчить свою участь, избежать дум о процессе и даже о попытках пойти против системы.

В целом, судить строго это произведение не стоит, ведь это изначально черновой вариант, который Кафка не успел дописать и опубликовано оно было без его согласия, после его смерти. Возможно, если бы автору удалось дописать это произведение оно было бы более понятным, но мы этого никогда не узнаем. Именно поэтому эту книгу нужно читать сердцем и не ждать от нее каких-то логических начинаний и завершений.

Лично я немного разочаровалась, так как ждала более понятного чтения, а сюрреализма мне и в моих снах хватает. Поэтому, пока что, я делаю вывод, что Кафка не мой автор.