Агнес Грей

... по-моему её больше тревожит мысль, что вы слишком много о ней думаете, а не то, что вы еë забыли.
— Она права.
— Но боюсь, вас тревожит как раз обратное.

От него разбило конюшней, где он наслаждался обществом себе подобных - то есть лошадей ...

Гордость ли заставляла меня с таким упорством делать вид, будто я во всем довольна своим жребием?

... решил последовать примеру Магомета и самому пойти к горе раз уж она не пожелала пойти к нему.

Мне незачем описывать чувства, с каким я подходил к святилищу моего былого блаженства, где родилось столько восхитительных воспоминаний и блаженных грез, уничтоженных теперь одной губительной истиной.

— В таком случае вы полагаете, что оба пола равно слабы и склонны ошибаться, однако малейшее соприкосновение с пороком, малейшая тень тут же навеки погубит женщину, тогда как характер мужчины только укрепится и обогатится

Очень больно сомневаться в искренности тех, кого мы любим

-Высшее наслаждение-исполнять свой долг и ни к кому не питать ненависти.

Те,кто наделён красотой, пусть будут благодарны за неё и обратят ее на пользу, как любой другой талант. Те же ,кто ее лишен,пусть не сетуют напрасно, а пробуют обойтись без нее

Чтение - мое любимое занятие, когда у меня есть досуг- и книги

меньше малого довольно, чтобы сердце взволновать, больше самого большого надо,чтоб его разбить

ничему научить нельзя, если ученик не прилагает никаких стараний усвоить что-либо

бодрость духа лучшее лекарство, чтобы тело оставалось здоровым

Многие люди не отдают себе отчета, как они портят детей,посмеиваясь над их  провинностями и обращая в весёлую шутку то,к чему их истинные друзья внушали им глубокое отвращение

В последний миг он посмотрел на меня с чуть заметной улыбкой; длилось это краткое мгновение, но я успела прочесть — или внушила себе, будто прочла, — в этом взгляде то, от чего надежда в моём сердце вспыхнула таким ярким пламенем, какого я прежде не знала.

«О Господи! И она столько времени меня обманывала? — Он отвернулся, подавляя мучительный стон, и вновь заметался по комнате в страшном волнении. У меня сжалось сердце, и я попыталась его утешить, хотя и не знала как.

<..>

Он с такой мукой вдруг ударил себя по лбу, отвернулся к окну и, подняв глаза к безмятежному небу, пробормотал:

— Господи, хоть бы умереть!»