How Minds Change: The Surprising Science of Belief, Opinion, and Persuasion

Именно состоянием сети определяется, могут ли возникнуть глобальные каскады. Это отвечает не только на вопрос, почему одни идеи приживаются, а другие нет, но и почему некоторые идеи возникают вновь и вновь и уходят в никуда, а однажды вдруг меняют все. Точно так же, как окурки, которые тысячу раз летели в лес, прежде чем вызвали масштабный пожар, – один и тот же толчок может сотрясать систему миллиард раз, но в миллиард первый попадет в перколяционный уязвимый кластер. Уличные беспорядки, например, случались каждый день в Сан-Франциско, Лос-Анджелесе, Чикаго, Новом Орлеане и в маленьких городках по всей Америке. Но однажды может наступить момент, когда массовое сопротивление полиции запустит такой масштабный каскад, что это мгновенно изменит и общественное мнение, и законодательство целого государства.

Лучший признак того, что адаптация к изменившейся среде происходит в больших масштабах и, следовательно, социальные изменения неизбежны, – это широкое распространение в обиходе принципиально новых понятий. Например, термин «дежурный водитель» был придуман в рамках Гарвардского алкогольного проекта, нацеленного на искоренение вредных привычек, а затем использован в таких популярных телевизионных сериалах, как «Чирс» (Cheers) и «Закон Лос-Анджелеса» (L. A. Law). Зрители наблюдали за поведением человека, которого называли этим словосочетанием, и этот образ внедрился в массовое сознание. Если вы усвоили этот термин и начали им пользоваться, у вас возникал диссонанс с желанием выпить и сесть за руль. Зачем нужно создавать термин для обозначения человека, который развозит по домам своих выпивших друзей, если раньше было абсолютно нормально выпить и сесть за руль? Чтобы устранить диссонанс, пришлось обновить прежние представления: теперь человек, который выпил, за руль не садится. По данным проекта, после того как этот термин вошел в обиход в 1988 году, количество смертельных аварий, связанных с употреблением алкоголя, за четыре года снизилось на 24 процента, что говорит о чрезвычайно быстром изменении привычек. Сегодня большинство американцев утверждают, что хотя бы раз в жизни выступали в роли дежурного водителя

Исследование, проведенное в Висконсинском университете в 1939 году, показало, что мужчины тогда ставили «взаимное влечение и любовь» на четвертое место среди преимуществ, которые они хотят получить от брака, а женщины – на пятое место[184]. Самая главная черта характера? Женщины ответили, что ждут от своих партнеров «надежности», а мужчины хотели «эмоциональной стабильности». Но когда то же самое исследование повторно провели в 1977 году, «взаимное влечение и любовь» поднялись на первое место как у мужчин, так и у женщин. На такое существенное изменение требований к браку ушло около тридцати восьми лет. Это привело к еще одному изменению в установках и убеждениях, а значит, и в нормах. Когда влечение и любовь стали самыми важными причинами для сохранения брака, люди начали рассматривать потерю этих чувств как разумное оправдание для развода. Во второй половине двадцатого века количество распавшихся первых браков в Соединенных Штатах резко возросло[185]. Но к 2016 году этот показатель пошел на спад, потому что теперь люди с самого начала стремились вступать в брак по любви, чтобы после не сожалеть, что когда-то не сделали этого. Иногда, когда норма меняется быстро, она способна сначала разрушить устоявшуюся структуру, но затем воссоздать ее заново.

Когда в 1986 году взорвался космический шаттл «Челленджер», психолог Ульрик Найссер попросил свою группу в составе ста шести человек написать, как они об этом услышали, где находились, что делали и что чувствовали. Два с половиной года спустя он снова задал им эти вопросы, и только у десяти процентов ответы совпали с предыдущими. Но интересно не то, что их воспоминания были ошибочными, а то, что они отказывались признать, что их воспоминания могут быть ошибочными. Даже просмотрев свои собственные прошлые записи и увидев, что там написано, один студент сказал Найссеру: «Это мой почерк, но все было не так».

Энтони подчеркнул, что уличная эпистемология призвана помочь людям стать увереннее в своих взглядах, а вовсе не убеждать их верить в одно, а не другое. Возможно, все начиналось именно с этого, но сегодня нет ни убеждений, которые продвигали бы уличные эпистемологи, ни программы, ни политического движения, в отношении которого они захотели бы заставить людей проголосовать «за» или «против». В конце концов, если они чему-то и научились у этого метода, так это тому, что и они сами, и кто угодно другой могут ошибаться.

Проблема большинства споров заключается в том, что мы зачастую на самом деле не спорим, потому что наше понимание тех или иных слов не совпадает с тем, как их понимает собеседник. Например, «правительство»: вы можете считать, что это группа государственных служащих, которые пытаются делать что-то на благо народа. Он же может представлять себе прокуренную комнату, где шайка злобных миллиардеров строит планы развала страны. Если каждый в разговоре подразумевает свое понимание «правительства», то в конечном итоге вы спорите сами с собой и не вникаете в то, что имеет в виду другой человек.

Спустя шесть лет, проведя сотни разговоров, Энтони признался, что его ярость по отношению к религии утихла. Как и многие воинствующие атеисты, встречавшиеся онлайн в начале 2000-х, он и другие члены сообщества уличной эпистемологии теперь дистанцировались от таких противоречивых фигур, как Ричард Докинз и даже Питер Богоссян, который выступал в социальных сетях с жалобами на «борцов за социальную справедливость».
Дело в том, что Энтони и его единомышленники стали участниками гуманистического раскола. Они выступают за права низших слоев общества и расовую справедливость. Они готовы обсуждать употребление ЛСД и брауни с коноплей. Для них нет никаких табу. Людей, которые верят в разные странные вещи, они больше не считают недалекими или сумасшедшими. Они готовы разговаривать о любых тайнах Вселенной, лишь бы испытать уличную эпистемологию в действии, чтобы копнуть поглубже. Они обсуждают квантовую механику или древних существ, принесших на Землю звездное семя, дабы ускорить нашу эволюцию. Энтони сказал, что уличная эпистемология раскрепощает сознание. Сообщество рассматривает ее как инструмент для улучшения мышления в целом. Задача состоит в том, чтобы распространить эту методику как можно шире и как можно лучше. Цель уже не в том, чтобы пытаться изменить мнение людей. Цель в том, чтобы помочь людям дисциплинировать мышление и легко формировать собственное мнение по разным вопросам. Главное в любой беседе уже не то, во что верит человек, а то, почему и как он верит именно в это, а не во что-то иное. Но мне кажется, что подталкивать человека к осмыслению собственного процесса познания – это по сути и означает менять его мнение. Это меняет что-то в мозге на более глубоком уровне, чем убеждения, установки и ценности.
Позже Энтони уточнил, что слова «изменить мнение» могут, как это часто случается, быть истолкованы по-разному. Он имел в виду, что в разговоре вовсе не пытается переубедить людей в том, что для них правда, а что нет, или что для них нравственно, или что для них важно. Однако обычно именно это и происходит, если человек находит время, чтобы пройти все этапы беседы до конца.