Поменяй воду цветам

В жизни есть всего одна страшная вещь - смерть ребёнка.

Смерть начинается в тот момент, когда о вас перестают мечтать.

Знаешь, со временем всё проходит, забываешь о страстях, не помнишь, как звучал голос, тихо просивший: не возвращайся поздно и, главное, не простудись.

Он превращал нашу кровать в рай, любовью занимался… обаятельно и чувственно, но, как только принимал вертикальное положение, терял яркость.

Сильнее смерти только память живых об ушедших.

Нет такого одиночества, которое нельзя разделить.

Мы все повидали, занимаясь нашим делом, – говорит Пьер Луччини. – Горе, счастье, истинно верующих, быстротекущее время. Нестерпимую боль, несправедливость… Такова жизнь, чего уж там… По большому счету, мы, похоронщики, находимся в самой ее гуще, потому что имеем дело с родственниками, с теми, кто остался на этом свете… Наш отец, да будет земля ему пухом, всегда говорил: «Мы – повитухи смерти, мальчики. Мы принимаем у нее роды, так живите, пока живы, и делайте свое дело…»

Слёзы вымывали из меня мерзкие вещи, больной пот, отраву. Мне показалось, я всё выплакала, но я ошиблась – осталась солёная грязь, похожая на воду, застоявшуюся в канаве после давно прошедшего дождя.

Кристиан Бобен писал: «Невысказанные слова криком кричат внутри нас».